Президент планеты - ЧБУ Страница 35

Девушка перехватила взгляд Артура, и его внутренние органы заплясали от счастья. Они некоторое время смотрели друг на друга, а затем девушка что-то спросила у медсестры. Женщина в белом халате посмотрела на Артура, обернулась и что-то ответила, сопровождая речь жестами. Постучала пальцем по затылку, сделала жест, будто разбивает яйцо, а потом показала, как у него в голове всё крутится-крутится, а потом улетает.

«Вот старая карга, – думал Артур, – сплетничать о ком-то, кто находится в комнате, только потому, что тот не понимает твоего языка… Когда она придёт к нему снимать повязки, он завернёт её в одеяло, как рулет, и положит под кровать набираться ума».

– Зачастую зубы преувеличивают значение слов, – сказала Артуру жена Чарльза Тауэра и оставила у него на тумбочке мешок конфет. Он не понимал её слов, но это ей и не нужно было. Она пришла сюда по чужому поручению, но использовала эту возможность, чтобы выговориться. – Не бывает облаков из глины.

Перед уходом женщина снова сжала его руку. Артур инстинктивно вытер это место рукавом пижамы: ему не хотелось оставлять на себе чьих-либо следов. Кроме, конечно, девушки с соседней кровати: если бы она поцеловала его в лоб, он бы не мыл голову до конца своей жизни. Но это неосуществимо, это слишком прекрасно звучит, чтобы могло оказаться правдой.

Через несколько минут медсестра закончила с повязками девушки и подошла к Артуру.

– Время танцевать наступает не у всех, – сказала она и начала снимать с него ремни. Отстегнула сначала ноги, затем руки, последним сняла ремень на груди. – Бриллиант ярче лампочки.

Вместе с медсестрой вышла и женщина, навещавшая Артура. Он взял из мешка две пригоршни конфет, положил их в карманы и слез с койки. Стоять получалось с трудом: ноги тряслись, в лёгких болело, он словно повелевал своим телом издалека, через пульт дистанционного управления. Медленно, вдоль стены он отправился вокруг палаты, опираясь на спинки коек, пустые тумбочки, подоконники, вешалки для одежды, пока наконец не добрался до койки девушки. Она смотрела на его поход с любопытством, вопросов не задавала – знала, что они не поймут друг друга. Проходя мимо окна, Артур заметил, что находится высоко, примерно на уровне двадцатого этажа, в здании красного цвета, а напротив стоял точно такой же красный небоскрёб.

Под конец маршрута Артур чуть не рухнул, все силы уходили на то, чтобы поддерживать себя в вертикальном положении. На каждой части тела приходилось сосредотачиваться отдельно. Он влез на её койку и забрался под одеяло, потеснив её в сторону.

– Некоторые шорты длиннее штанов, – сказал он.

– В душе спрятано сокровище, но ты его не увидишь, – ответила она с непонимающим видом.

Артур достал из кармана нугу в шоколаде с золотой обёрткой – его любимая конфета – и протянул ей. Она отодвинула его руку обратно.

– Скотчем не склеить материки, – ответила она.

«Может, не любит нугу?» – подумал он, порылся ещё и вытащил желатин в карамели, круглый шарик в блестящей зелёной фольге. Она снова убрала его руку. «Неужели и желатин тоже не любит? Что тогда вообще можно любить, если не нугу и желатин? Очень странные вкусы у этой девушки».

Следующей конфетой, которую он вытащил, оказался орех в глазури. Он протянул сладость соседке, и на этот раз она приняла её, но есть не стала. Вместо этого она взяла конфету, не разворачивая, большим и указательным пальцами, как нечто очень противное, и сделала вид, будто забрасывает её в рот, а на самом деле зажала в кулаке. Через секунду она сделала вид, словно задыхается, схватилась за горло и начала шевелить губами, пытаясь что-то сказать. Такой метод общения понравился Артуру больше, чем тот, которым общаются все вокруг. Она не может есть конфеты, у неё непереносимость. А если бы она решила рассказать об этом, получилась бы непонятная мешанина.

Насколько же скучна должна быть жизнь без конфет. Благодаря им одним он находит силы не сойти с ума от скуки, ради чего ещё жить, если не ради них.

«Что же ты любишь есть, если не конфеты?» – спросил он единственным способом, который был бы понятен обоим, – жестами.

«Бананы», – ответила она, изобразив, как снимает кожуру с невидимого предмета, а затем откусывает и жуёт.

«Я принесу тебе бананы!» – оживился Артур и на короткий миг увидел на лице девушки улыбку, как первый луч солнца после полярной ночи, как горящая спичка в мире, где не существует огня. Они лежали под одеялом на одной кровати, её лицо было совсем рядом с его. Она имела над ним власть, которую сама не осознавала. Будто впервые в жизни столкнулась с тем, кому настолько нравится. Артур принесёт ей бананы, чего бы ему это ни стоило. Если понадобится, он посадит под окном банановое дерево и будет греть его теплом своего тела, пока оно не даст первые плоды.

Нетвёрдой рукой он снял с себя одеяло и пошёл босиком по холодному полу к выходу из палаты. Его качало как на ветру, шаги получались кривыми, один раз он не удержался и опрокинулся на спину. Путь до двери, который обычный человек преодолел бы за пять секунд, он шёл две минуты, то и дело останавливаясь возле опоры, чтобы восстановить равновесие. Его тело напоминало пружину, которая начинала раскачиваться с каждым разом сильнее, когда он пытался стоять прямо.

Мимо палаты часто ходили дети, и он видел, как малыши гораздо младше его с уверенностью держатся на ногах. Почему он не может так же? Наверное, дело в слабых ногах.

Через две минуты путь был пройден: перед ним оказалась дверь, которая не хотела открываться ни вперёд, ни назад. Перед другими людьми она распахивалась, едва те к ней прикасались. Для Артура же она была загадкой: раскрой секрет запорного механизма – и сможешь выйти наружу. Не отгадаешь – и останешься здесь до конца времён.

Позади послышались звуки ударов железной кружки о деревянную поверхность тумбочки. Артур обернулся и увидел, как девушка машет ему рукой:

– Через микроскоп не увидеть мужество.

– Зубной щёткой тоже можно пораниться, если сильно постараться, – заверил он.

Дверная ручка оказалась очень простой: она подалась вниз, и дверь сама собой открылась. Вокруг жужжали флуоресцентные лампы, стены, как и в палате, были выкрашены в голубой