Игра по чужим правилам - Борис Борисович Батыршин Страница 34

– Десантник-Инсургент, отправивший нашего друга в прошлое, и есть типичный «еретик», – с торжеством произнёс Виктор. – И только этим можно объяснить его стремление сорвать замыслы соотечественников. Согласитесь, в философии бездумно плодящегося муравейника для подпольных протестов места нет – размножайся и плодись, вот тебе и вся сверхзадача. Но стоит предположить, что Пришельцами движут религиозные мотивы – и всё становится на свои места. Например: в недрах такой теократии возникло течение, полагающее благом ограничить бесконтрольное распространение их цивилизации по Галактике. Не буду сейчас фантазировать, почему именно. Важно другое: эти «еретики», углядев возможность нанести «крестоносцам» поражение, ухватились за неё и используют в своих целях. Например, чтобы обвинить действующих правителей в нерасторопности и занять их место. И в этом случае, согласитесь, наш взгляд на происходящее требует кардинального пересмотра!

Я слушал, и в голове у меня неотвязно вертелась песенка, которую сочинят лет через тридцать фанаты одной популярной настольной игры[5]:

Агония мира, народов крики,

Крах великих идей,

Печатает шаг легион безликих,

Давно забытых людей.

Напрасны надежды живущих в мире,

Что смогут нас удержать,

Стократно погибнув под стягом Мессира,

На смерть уже наплевать.

И мы, покинув сосновые ящики,

Гибель мирам несём,

И нашему мёртвому барабанщику

По барабану всё!..

Меня передёрнуло. Вдоль спины словно пробежали сотни крошечных ядовитых мурашей. Межзвёздный крестовый поход мертвецов – жуть какая! Нет, даже не мертвецов – «немёртвых», «неупокоенных», самой натуральной нежити, undead-ов, как их называют по-английски… Картина Вторжения впервые предстала передо мной в таком чудовищном свете. Неужели Виктор прав, и сбываются самые чёрные, самые мрачные видения писателей-фантастов?

– Лихо закручено… – генерал покачал головой. – Что ж, Виктор Иннокентьевич, считайте, что сумели меня заинтриговать. Попрошу изложить всё вышесказанное в виде короткого доклада и сделать это, не откладывая. К среде управитесь?

Виктор, чуть помедлив, кивнул.

– Ну и хорошо. – генерал посмотрел на часы. – О, уже половина одиннадцатого, засиделись мы что-то, пора… Женя, тебя довезти до дома или переночуешь здесь?

– Переночую, дядь Костя, – отозвался я. – Хотел бы с Виктором ещё поговорить, есть несколько вопросов…

– Вот и ладно. – он поднялся, со стуком отодвинув стул. – Кармен утром тебя отвезёт. И не вздумайте засиживаться до утра, знаю я вас, энтузиастов!

Я проводил дядю Костю до калитки, постоял, глядя вслед рубиновым огонькам его «Волги». А ведь выходит, что Виктор действительно подтвердил кое-какие мои мысли насчёт неуловимого «шефа» Десантников.

Впрочем, торопиться пока некуда. Сформулирую мысли поотчётливее – вот тогда…

Конечно, межзвёздный крестовый поход неупокоенных Пришельцев – это серьёзно. Серьёзнее некуда. А все же звучал где-то на краю сознания добродушный басок Ильи Муромца из бородатого анекдота про великого полководца Хань Ляня с его пятимиллионным войском:

«Да вашу ж китайскую мать! Где мы вас хоронить-то будем?!»

Дверь на веранде скрипнула.

– Попросить Кармен разжечь ещё самовар, или расходимся баиньки? – крикнул Виктор.

– Не стоит, сам как-нибудь справлюсь, – отвечаю. – А чай сейчас точно не помешает, и чтобы покрепче. У меня к вам ещё тысяча вопросов. Вот, к примеру: что вы думаете о…

1979 г., 26 августа,

Москва.

День свободы

Каникулы у нас или где? Нет, я всё понимаю, важнейшая миссия, долг перед всем человечеством, каждый день, каждый час на счету… Но хоть немного отдохнуть мы имеем право?

Вот мы и топаем вниз по Тверской (простите, по улице Горького) мимо Елисеевского гастронома, мимо памятника Юрию Долгорукому, Камергерского переулка. Наша цель – кафе «Космос», где подают самое вкусное – самое-самое, слышите? – мороженое в Москве. А значит, и во всём мире. Как человек, распробовавший и «Баскин-Роббинс» и белковые подделки от «МакДональдса», и много ещё чего, могу утверждать это со всей ответственностью.

Сейчас первая половина дня, очереди на входе в кафе-мороженое нет. Хотя подождать, пока официантка подойдёт, чтобы принять заказ, пришлось минут десять – мамаши с отпрысками, выбравшиеся в город закупать форму и прочие причиндалы для неумолимо приближающегося учебного года, нет-нет да и завернут сюда. Мы с Астом устроились на балконе второго этажа, за столиком возле стены, снизу доверху выложенной стеклянными шариками, – синими, зелёными, бесцветными. Этот своеобразный декор придавал помещению некоторую загадочность, «космическую» прозрачность. Помню, каждый раз, как я тут оказывался, пытался незаметно выковырять шарик из цемента стены. Не преуспел ни разу, хотя кое-кому это, судя по отдельным пустым гнёздам, удавалось…

Шарики эти то и дело мелькали на протяжении всего моего детства – они служили для игр, в качестве дворового средства обмена, их просто таскали в карманах «на счастье». И всё время спорили, откуда они берутся. Знали только, что находить стеклянные сокровища можно на железнодорожных путях, возле товарных станций, да и то если очень повезёт. Это потом, много позже я узнал, что прозрачная легенда моего детства на самом деле всего лишь банальное сырьё для изготовления стекловолокна.

– …в общем, они копаются на месте, – рассказывал я, цепляя ложечкой коричневый шарик, политый вишнёвым вареньем и щедро обсыпанный толчёным орехом. – А когда зашёл разговор о «детекторе Десантников», Виктор скривился, словно надкусил лимон, и заявил, что давно бы уже всё закончили, если бы у них не отобрали единственного оператора.

– Оператора? – удивился Аст. – Это ещё что такое?

– Вот и я спросил. Оказывается, с детектором не может работать кто попало. То есть работать-то может – кнопочки там нажимать, верньеры крутить, – но проку не будет. А вот чтобы получить вменяемый результат, оператор должен быть, во-первых, комонсом, а во-вторых, обладать какими-то особыми способностями, вроде экстрасенсов.

– Это которые стаканы двигают и мысли читают? – уточнил Серёга. – Вроде Вольфа Мессинга? Мне мама рассказывала, она в пятидесятых была у него на выступлении.

– Нет, необязательно. Тут что-то особое, возможно, вовсе не проявляющееся в обыденной жизни. В том, старом «спецотделе» самым сильным оператором был товарищ Виктора, Дмитрий – тот, чьё тело мы нашли в «Силикатах». Потому он и детектор с собой унёс, когда двинул в бега, – другим он был бы попросту бесполезен.

– А что же сам Виктор? – осведомился Аст, подбирая со дна блестящей, из нержавейки, вазочки остатки растаявшего мороженого, смешанного с вареньем. – Слушай, я ещё закажу, а?

– Да заказывай сколько хочешь, хоть полный таз. – Я с досадой поморщился. В самом деле – мы тут о серьёзных вещах, а ему мороженое… – Нет, Виктор такими способностями не обладает. Зато он умеет определять тех, у кого они имеются.

– Определять? – Мой спутник наконец оторвался от вычищенной до первозданной чистоты вазочки. – Это как? Тоже каким-то прибором?

– Приборы тут ни при