Зона 51 - Патрик О`Лири Страница 29

– Господи. Надеюсь, уломаем его на телеконференцию. Можно?

– Нет.

– Чат ничем не хуже, чем…

– …Нет. Ни переписок. Ни телефона. Он хочет полный комплект.

– О господи.

– Он осведомлен о риске.

– Вы пытались… хоть кто-нибудь пытался его отговорить?

– Последние шесть часов он на совещании с комитетом начальников штабов. Они единогласно рекомендуют ему не делать этого.

– Госсекретарь?

– Она в Европе. Собирает коалицию. Но она его поддерживает целиком и полностью.

– Господин вице-президент… Это кошмар.

– Тогда я уверен, что на этот случай у вас есть кошмарный сценарий. Запасной план. У меня – есть.

– То есть вы умываете руки? Сэр. Возможно, вы сейчас единственный здравомыслящий человек во всем Белом доме! Мне вам что, по слогам произнести? Это опасно. Все, кто работает с Малышом, в конце концов уходят в отставку.

– Мне доложили о слухах.

– Слухах? Господи Всемогущий. Вы были в Неваде?

– Лично? Нет.

– А президент был. Два раза.

– Я знаю.

– И он подцепил синдром. Как и все остальные.

– Нет никаких… Это не подтверждено. Врач уверяет, что он совершенно здоров.

– А его психолог?

– Президент Соединенных Штатов находится в ясной памяти.

– Это же безопасная линия?

– Да.

– Тогда я прямо скажу: хватит врать! Мое экспертное мнение как врача и ученого – со времен первого срока IQ президента рухнул минимум на сорок пунктов. Или лучше сказать точнее: с тех пор, как мы рассказали ему о Малыше и он потребовал провести с ним пару задушевных бесед у камина.

– Это только догадки.

– Вы что, единственный человек в Америке, который ничего не заметил? Да он назвал астронавтов «отважными космическими предпринимателями» [20]. Господи боже.

– Хех. Этого я еще не слышал.

– Слушайте. Здесь это всем очевидно. Для него это такой же риск, как, не знаю, прогуливаться по радиоактивной свалке.

– И все-таки.

– О господи. Я отказываюсь брать ответственность. Я озвучил свои опасения на высшем уровне.

– Осторожнее, доктор.

– Он что, не понимает, что рискует Настоящей Национальной Безопасностью каждый раз, когда встречается с Малышом? Мы только-только начали расшифровывать код на наших бойцах.

– Змея все еще… спокойна?

– Пока что. Сэр, вы же не могли не слышать о некоторых инцидентах?

– Я не верю в сказки, доктор.

– Его силы растут.

Тогда вице-президент – или, как его называл главнокомандующий, Здоровяк, – взял трубку, нажал несколько кнопок и активировал свой запасной план.

– Прошу, сэр. Он выкашивает специалистов, как какой-нибудь вирус. Полгода с ним – и все хотят только медитировать где-нибудь на горе. Он взял наши лучшие умы и превратил их в кашу! Он требует, чтобы все приходили к нему голыми!

– Это что-то новенькое. Так значит, вы все организуете. – Это был не вопрос.

– Ладно.

– Прилетит и тут же улетит. Короткая беседа. Он хочет успеть домой к рождественскому ужину.

– Я за этим прослежу, но не могу обещать…

– Доктор?

– Да, сэр?

– Вы же понимаете, что единственная причина, почему вы еще не остались без работы, – это безопасность данной линии?

– Да.

– Хорошо. Если любое из ваших заявлений дойдет до прессы, я буду считать это нарушением национальной безопасности на высшем уровне.

Самолет вылетел из округа Колумбия около 14:30. Прибыл в засекреченную локацию в Неваде на закате. Когда раскрылись замаскированные двери ангара, в воздухе стояло марево от жары. Казалось – а так это и проектировалось – с единственного ракурса, откуда это было видно, или, вернее, не видно, – будто всего лишь дрогнула тень дюны, а затем двери уже закрылись. Ангар уходил под землю на длину пяти футбольных полей под углом в двадцать градусов.

Бежевый цемент, по которому они шли, на самом деле был композитом, слегка пружинившим под обувью и заглушавшим шаги. И это лишь крошечная доля бюджета, который база расходовала каждый год, – суммы, умопомрачительной порой даже для тех, кто подписывал чеки. Группу из двенадцати человек – где девять были вооруженными охранниками, – встретили генерал базы и шесть человек из персонала, включая трех ученых в белом. После короткого приветствия все, кроме двух охранников, вошли в мужской туалет.

Все расселись по кабинкам. По кодовому слову, которое произнес помощник генерала (если бы слово произнес кто угодно другой, туалет бы заполнился веществом, похожим на желе, сохраняющим жизнь внутри себя в стазисе на протяжении приблизительно семи дней), помещение покачнулось. Каждый в своей кабинке отклонился левее, а помещение поехало в сторону.

Они услышали голос президента:

– Обожаю этот момент.

Группе гостей напомнили, что в следующие пять минут требуется соблюдать полную тишину. Из туалета они проследовали за учеными гуськом по уходящему вниз туннелю из известняка. Через каждые пятьдесят метров были развешаны лампы. Внизу ждала толстая стеклянная дверь. Первый ученый приложился к ней губами. Последовала вспышка.

– Отпечатки поцелуев, – хихикнул президент.

Раздался громкий сигнал, прекратившийся по слову генерала базы. Если бы слово произнес кто угодно другой, туннель бы мгновенно затопило.

Стеклянные двери раздвинулись, впустив их в небольшую казарму. Здесь дюжина коек, застеленных белыми простынями, стояли под дюжиной окон – на каждом стекле, которое, конечно же, не было стеклом, изображалась буколическая сцена.

Командир велел солдатам, ученым и президенту раздеваться и ложиться на койки.

– Да знаю я, – проворчал верховный главнокомандующий, развязывая галстук.

Когда группа (двое охранников остались) заняла позиции, генерал с персоналом попрощались с гостями и ушли за стеклянную дверь. Рук они не пожимали.

– Мы будем в наблюдательной комнате, – сказал генерал по интеркому.

Комнату заполнил желтый пар. Через считаные секунды все спали. Через десять минут комнату очистили. Всю остаточную пыль, грязь, частицы и бактерии с поверхностей всосало и унесло волной озона. Очнувшись, гости пахли так, будто дремали у олимпийского бассейна. Они собрались в конце комнаты взбодрившиеся и бдительные.

Президент, два агента Секретной службы, оставшиеся охранники и трое ученых двинулись вниз по зеленому коридору, который как будто освещался из неведомого источника – словно сами стены были прозрачными. Один агент нес ядерный «футбольный мячик» – черный чемодан, который хранил конец света и никогда не удалялся от верховного главнокомандующего дальше чем на пару десятков шагов. В конце зеленого коридора президент прокомментировал, что до нынешнего визита не замечал здесь уклона. Он явно гордился своей внимательностью.

– Очень проницательно, сэр, – сказал агент Секретной службы. Старший ученый, организовавший посещение, не стал говорить, что президент повторял то же самое в оба предыдущих визита.

Голые люди вошли в помещение, которое можно было принять за вестибюль отеля в стиле ар-деко. Здесь была огромная золотая вращающаяся дверь, а к ней шла узкая марокканская ковровая дорожка. Звучала у самого порога слышимости ненавязчивая мелодия. Их приветствовал крошечный швейцар в