Когда листья станут золотыми - Кларинда Страница 26

заметил, как она расстроена, то что же скажет Пашка? Правильно она выскочила его предупредить, но вот как подобрать нужные слова? Он ведь точно обидится, не за себя, конечно, — за нее. Посчитает такое поведение спасенного черной неблагодарностью. Надо, наверное, послушать совета Ричарда, посоветоваться с психологом. При больнице он должен быть.

Кто-то прошел по коридору и остановился рядом с постом медсестры.

— Здрасьте, скажите, а у вас таблеточек тех нет? — Алиса ушам не поверила, когда услышала знакомый голос. Она выглянула из своего укрытия. Коля стоял к ней спиной, и лица его она не видела. Зато хорошо разглядела полные удивления глаза молоденькой медсестры — к той явно никто еще не обращался с такой странной просьбой за всю ее недолгую профессиональную деятельность.

— Каких таблеточек? Вам же сегодня ничего не назначали.

— Да снотворное. Понимаете, я уснуть не могу. Ну будьте человеком, а?

— Но у вас же только закончилось действие предыдущей! Вы же не хотите жизнь проспать? Да и для здоровья это не очень…

— Так это мое здоровье. Пожалуйста, что вам стоит?

Алиса шагнула к медицинскому посту.

— Да ты что с собой собираешься сделать? — закричала она. — Ты что, угробить себя хочешь?

Он развернулся. На лице не было ни смущения, ни неловкости, ни даже вызова. Спокойно ответил:

— Это мое дело, — и прошел по коридору к своей палате.

— Странный парень, — медсестра перевела взгляд с пациента на Алису. — Вам помочь?

— Спасибо, я сама как-нибудь…

А ведь он не мог ее видеть за стеной, подумала Алиса. И, значит, не играл на публику, а действительно желал лишь одного — проспать ее визит, а, может, и все время пребывания в будущем. От этой мысли она приободрилась — что бы с ним не случилось за эти двенадцать лет, лицемером он, по крайней мере, точно не стал.

10.

Я не очень-то ему доверяю. В нем еще очень много от Вонючки, то есть от Горлума, я хотел сказать, и, по-моему, Вонючка становится все сильнее.

— Я тебе честно говорю, Паш, — Алиса остановилась у подоконника. — Не стоит сейчас тебе с ним знакомиться.

— Ох, Алис, с чего бы это ты так резко передумала? — Пашка проводил взглядом летевшую мимо окна пеночку. — А красиво тут у них, да? — сказал он невпопад.

— Красиво… Понимаешь, не обрадуется он визитерам.

— Почему? — ничего, кроме самого искреннего недоумения не было на лице Павла. — Человек в чужом мире, а ты его одного оставляешь.

— Иногда нужно и одиночество. Просто подумать о жизни, и чтобы никто не досаждал.

— О, господи, что за философия? Алис, я тебя просто не узнаю. Ты еще позавчера была такой деятельной, а сейчас в непонятках. Да всего десять минут назад ты нас познакомить хотела, а тут вдруг так поменять свое решение. Почему?

Она закусила губу. А то случилось, что, оказывается, можно искусственную кому предпочесть нашему с тобой обществу. И кто знает, почему. От шока? От досады? От стыда?

— Паш, будь другом, послушайся меня на этот раз. Давай я Николая предупрежу, что мы придем как-нибудь еще.

— Да что случилось-то? Ты же сама расписывала, что это был отличный, храбрый парень. А теперь будто стесняешься такого знакомца. Я уж грешным делом подумал… Ну, — Пашка отвел взгляд в сторону и слегка покраснел, — может, он там ухаживать за тобой пробовал…

— Нет, Паш, по-моему, это с тобой что-то случилось! Тебе ничего тяжелого не падало на голову последние десять минут? Если нет, то сейчас упадет!

— Ну, ты так уж близко к сердцу не принимай, — Пашка заулыбался, показывая, что конфликт исчерпан, — а то я решу, что оказался прав.

— Ладно, проехали. Идем? — Алиса кивнула в сторону выхода.

— Хорошо, — Пашка неожиданно легко согласился, но, сделав несколько шагов, остановился. — Алиса, а может, зайдем все-таки?

— О-ох, ну только чтобы ты ничего себе не воображал, — Алиса подошла к палате и отворила дверь с чувством человека, запускающего в посудную лавку средних размеров слона.

Павел по-хозяйски прошелся по палате. К окну и обратно к двери.

— Ну, привет, — он остановился напротив кровати. Герасимов только слегка скосил на посетителя глаза и отвернулся в сторону. Но Пашку такой демонстрацией с прямого пути было не сбить. Он подошел ближе и широким жестом протянул руку:

— Будем знакомы, меня Павел зовут.

Алиса шагнула вперед, быстро перехватила вежливого визитера за ладонь — нельзя, чтобы Пашкина рука повисла в воздухе, на отказ от приветствия он точно обидится. Пашка глянул удивленно, ладонь не отнял. Несколько секунд они простояли рука об руку — не дать не взять жених и невеста из благородного семейства, испрашивающие у старого лорда позволения на брак. Затем Пашка решил продолжить разговор, который грозил превратиться в монолог.

— Ты сегодня-то как? Нормально? Лицо, я гляжу, как новенькое, а то тогда я видел, что ты в пол уткнулся, а он же деревянный, дымился уже. От такого жара и мертвый подскочит. При тогдашней медицине ходить бы до конца жизни Франкенштейном, — тут он слегка смутился, вспомнив, что ходить Франкенштейном было бы некому, но быстро поправился: — А сейчас все в порядке.

Коля не отвечал. Казалось, он и вправду ничего не слышал. Алиса вдруг заметила, что пальцы на руке у него вздрагивают — от нервного напряжения, или… Кажется, у пьяниц трясутся руки… Да нет же, это нарушение нервных волокон должно восстановиться за два дня регенерации, даже если оно и было. А почему бы нет, с таким-то стажем.

Пашка тем делом, после секундной заминки, продолжал:

— А приятели твои хороши, нечего сказать. Вот так вот свалить, одного бросить — да в каменном веке такое позором было. Они хоть настоящими друзьями считались, или так, случайные знакомые?

Ответом снова было молчание. Пашка подумал и расценил его так:

— Ясно, значит, случайные. Все равно подлецы. Это тебе повезло, что ты с Алисой знаком. Она никого в беде не бросит. А сколько у нее в зоопарке питомцев — так она там каждого второго спасла.

Увы, Коля и в этот раз проигнорировал Пашкины благие намерения. Алиса вздохнула, вполголоса попросила:

— Паш, может, хватит? — но тот, слегка обернувшись, лишь ободряюще кивнул головой — мол, все идет по плану, — и выдал новую тему для беседы:

— А профессия какая-никакая есть? Это первое дело, тут, у нас, даже за пару недель чему-то научиться можно.

— У него рот когда-нибудь закрывается? — Павел не сразу понял, к кому относится этот вопрос, ведь Герасимов по-прежнему глядел в сторону. А поняв, вспыхнул: