Создатели монстров - Рональд Гросс Страница 20

Пожалуй, с утоплением можно повременить.

Я прислушался. Кроме писка комаров и стрекотания каких-то маленьких прыгающих в колючках насекомых, в воздухе стояла полнейшая тишина. Затем послышался лай собак, очень слабый шум, щелканье хлыста и голоса.

Они слышались то громче, то снова слабее. Шум понемногу удалялся вверх по ручью и наконец совершенно затих.

На какое-то время погоня была прекращена. Но я теперь знал, как мало помощи я мог ожидать от здешних зверолюдей.

Глава 13. Дипломатия

Петляя напропалую, я продолжал шествие к морю. Ручей с горячей водой расширился в большую губу, засоренную песком и травой. Там, при моем приближении, закопошилось несметное множество раков и еще каких-то продолговатых тварей с уймой лап. Я добрался до самого берега и худо-бедно почувствовал себя в безопасности. Повернувшись к морю спиной и положив руки на бедра, я ушел в созерцание окружающей густой зелени. Посреди нее серым пятном выделялся туманный овраг. Овладевшее мной беспечное состояние – тут люди, ни разу не попадавшие в суровый переплет, могут заподозрить подвох, но да, как ни странно, в минуту опасности нередко накатывает легкомыслие, – и полная безнадежность положения удерживали меня от немедленного самоубийства.

Тут пришла в голову мысль, что у меня остался-таки один выход.

Пока Моро и Монтгомери со всем их звериным народом охотятся за мной по острову, не могу ли я обойти кругом берег и достичь изгороди? Не могу ли я обойти их с фланга и выломанным куском камня из их, быть может, неплотно сложенной стены сбить замок с маленькой двери и найти что-нибудь вроде ножа, пистолета или какого-то другого оружия, чем бы мог сразиться с ними по их возвращении? Во всяком случае такой план включал в себя мизерный шанс на спасение моей жизни.

Я повернул к западу и пошел вдоль берега. Заходящее солнце слепило глаза. Слабый прибой Тихого океана накатывал на берег с нежным журчаньем.

Пляж повернул к югу, и солнце очутилось справа от меня. Вдруг в отдалении прямо передо мной показалась сначала одна, а затем и несколько других фигур, выходящих из-за кустов. Это были Моро с серой гончей собакой, затем Монтгомери и еще двое.

Увидев их, я замер. Они тоже заметили меня и стали жестикулировать, приближаясь.

Я стоял, ожидая их прихода. Оба человека-зверя побежали вперед, чтобы отрезать мне путь к кустарникам. Монтгомери приближался прямо ко мне. Моро следовал за ним чуть медленнее в компании собаки.

Я наконец очнулся от бездействия и, быстро направившись к морю, прямо вошел в воду, но около берега было очень мелко. Я прошел не менее тридцати ярдов, прежде чем погрузился по пояс, смутно различив, как рыбы прянули от меня в разные стороны.

– Что вы делаете! – закричал мне Монтгомери.

Я повернулся, стоя по пояс в воде, и уставился на них. Монтгомери стоял, задыхаясь, у самого края воды. Его лицо было багрово-красным от движения, длинные льняные волосы развевались вокруг головы, и его отвисшая нижняя губа открывала частокол его кривоватых, как оказалось, зубов. Как раз в это время к нему подходил Моро. Лицо его было бледно и решительно; бежавшая рядом с ним собака залаяла на меня. У обоих в руках были толстые хлысты. Далее, на берегу, во все глаза смотрели на меня зверолюди.

– Что я делаю? Хочу утопиться, – ответил я.

Монтгомери и Моро переглянулись.

– Почему? – спросил Моро.

– Потому, что это лучше, чем стать для вас экспериментальным материалом.

– Я говорил вам, – сказал Монтгомери, и Моро что-то тихо ответил ему.

– Почему вы думаете, что я захочу подвергнуть вас экспериментам? – спросил Моро.

– А что, интересно, вы сделали с ними? – Я махнул рукой на зверолюдей.

– Тише, тише. – Моро поднял руку в успокоительном жесте.

– Они были людьми, – сказал я. – А теперь как их назвать? Я не хочу стать как они.

Я взглянул поверх своих собеседников. На берегу стоял остроухий слуга Монтгомери – как я выяснил, его звали М'линг, – и одно из белых закутанных существ с лодки. Дальше, под тенью деревьев, я увидел моего маленького обезьяночеловека, а за ним еще несколько других смутных фигур.

– Кто теперь эти существа? – спросил я, указывая на них и повышая голос все больше и больше, так, чтобы они могли услышать меня. – Они были людьми, людьми, как вы сами, а вы их сделали какими-то животными. Вы их поработили и все же боитесь их. Слушайте, – кричал я, указывая на Моро и обращаясь к находящимся за ним зверолюдям, – слушайте! Разве вы не видите, что эти двое все еще боятся вас, ходят в страхе перед вами? Почему же тогда боитесь вы их? Вас много.

– Ради бога, – крикнул Монтгомери, – замолчите! Прендик!

– Прендик! – кричал Моро.

Они кричали оба вместе, силясь заглушить мой голос. За ними виднелись угрожающие лица зверолюдей – с безобразно висящими вниз руками и сутуловатыми спинами. Как мне казалось тогда, они старались понять меня, припомнить что-то из своего человеческого прошлого. Я продолжал кричать, но что – помню плохо. Оно сводилось к тому, что следует убить Моро и Монтгомери, презрев страх перед ними. Что и говорить, суровые мысли я вложил в головы этих несчастных на свою собственную окончательную погибель! Я увидел, как зеленоглазый – человек в темных лохмотьях, встреченный в самый первый вечер здесь, – вышел из-за деревьев, а остальные последовали за ним, чтобы лучше слышать все то, что я говорю. Наконец я остановился, чтобы перевести дух.

– Выслушайте меня всего одну минуту, – сказал решительным голосом Моро, – а затем уж болтайте все, что вам угодно.

– Ну? – сказал я.

Он откашлялся, подумал и затем воскликнул:

– Латынь, Прендик, скверная школьная латынь; сейчас я перейду на нее, и попробуйте меня понять! Hi non sunt homines; sunt animalia qui nos habemus[3] вивисекции. Это, если вам угодно, процесс гуманизации. Я объясню вам. Выходите на берег.

Я засмеялся.

– Презабавная выдумка, – ответил я. – Они говорят, строят жилища, стряпают. Они были людьми. Это так же верно, как то, что я не выйду на берег.

– Воды за вами глубоки и полны акул.

– А мне это как раз, – сказал я. – Коротко и ясно. Прощайте!

– Подождите минуту! – Он вынул из кармана что-то, отразившее солнечные лучи, и бросил на землю. – Это заряженный револьвер, – сообщил он. – Монтгомери сделает то же самое. Мы отойдем от берега на расстояние, какое вы сами