2034: Роман о следующей мировой войне - Эллиот Аккерман Страница 20

флагов военнопленных, которые за ночь украсили горизонт Вашингтона. Президент вслух поинтересовался, почему бедственное положение этого единственного пилота, казалось, вызвало более глубокий отклик, чем гибель сотен моряков в Южно-Китайском море. В комнате стало очень тихо. Каждый сотрудник знал, что на ее столе на подпись лежат письма с соболезнованиями семьям "Левина", "Чанг-Хуна" и "Джона Пола Джонса". — Почему, — задала она риторический вопрос, — он имеет большее значение, чем они?

 — Он напоминает о прошлом, мэм, — выпалил Чоудхури.

У него даже не было свободного места, он стоял у стены среди прочих сотрудников. Половина кабинета повернулась к нему лицом. Он тут же пожалел, что открыл рот. Он опустил взгляд на свои руки, как будто, отведя взгляд, он мог убедить комнату, что говорил кто-то другой, что его комментарий был каким-то странным актом чревовещания.

Твердым, но взвешенным тоном президент попросил его объясниться.

 — Ведж — это звено в цепи, — нерешительно начал Чоудхури, постепенно обретая уверенность. — Его семья связывает нас с тем последним разом, когда мы победили военных равного уровня. Страна может интуитивно предвидеть, что может произойти. Встреча с ним напоминает людям о том, на что мы, как нация, способны. Вот почему они так увлечены им.

Никто не был ни согласен, ни не согласен с Чоудхури.

После нескольких секунд молчания президент сказала присутствующим, что у нее есть одна цель, и только одна цель, которая заключается в том, чтобы избежать эскалации, которая привела бы к конфликту между равными, о котором упоминал Чоудхури. — Это ясно? спросила она, переводя взгляд на тех, кто сидел за столом переговоров.

Все кивнули, но сохраняющееся напряжение делало очевидным, что не все согласны.

Затем президент встала со своего места во главе стола и вышла, за ней последовала вереница ее помощников. Гул разговоров возобновился. Различные секретари и руководители агентств вели боковые дискуссии, наклоняясь друг к другу так близко, как заговорщики, когда они просачивались в коридор. Пара младших помощников ворвалась в комнату и проверила, не осталось ли каких-либо конфиденциальных записок или посторонних документов.

Когда Чоудхури вернулся к своему столу, его нашел его босс, Трент Уайзкарвер. — Сэнди… — Подобно ребенку, который может определить, попал ли он в беду, по интонации голоса родителя, Чоудхури сразу понял, что Уискарвер был недоволен им за то, что он выступил на собрании вне очереди. Чоудхури начал увиливать, извиняясь за свою вспышку и заверяя, что это больше не повторится. Более десяти лет назад младший сын Уайзкарвера погиб во время пандемии коронавируса — события, которое многие приписывали ястребиному политическому пробуждению Уайзкарвера, и это сделало его искусным проецировать отцовскую вину на тех подчиненных, к которым он относился как к суррогатным детям.

 — Сэнди, — повторил Умник, хотя теперь его голос звучал по-другому, немного мягче и примирительнее. — Сделай перерыв. Иди домой.

03:34 20 марта 2034 года (GMT+4:30) Тегеран

Сначала Ведж подумал, что он дома. Он проснулся в темной комнате, в постели, на чистых простынях. Он ничего не мог разглядеть. Затем он заметил единственную полоску света под тем, что, должно быть, было закрытой дверью. Он поднял голову, чтобы рассмотреть поближе. Вот тогда-то его и пронзила боль. И вместе с болью пришло осознание того, что он на самом деле был очень далеко от дома. Он вернул голову на подушку и продолжал смотреть в темноту открытыми глазами.

Сначала он не мог точно вспомнить, что произошло, но постепенно начали всплывать подробности: его правое крыло танцует вдоль границы… потеря контроля над полетом… его попытка катапультироваться… его спуск к Бандар — Аббасу… он курил "Мальборо" на асфальте… Человек со шрамами… давление этой трехпалой хватки на его плечо. Потребовалась целая ночь, чтобы эти детали всплыли на поверхность.

Он провел языком по рту и почувствовал щели между зубами. Его губы распухли и покрылись волдырями. По краям занавесок начал пробиваться свет. Вскоре Ведж смог разглядеть окружающее, но его зрение было затуманенным. Один его глаз заплыл и был закрыт, а другим он едва мог видеть.

Без своего зрения он бы никогда больше не полетел.

Все остальное заживет. Все остальное можно было бы отменить. Только не это.

Он попытался поднести руку к лицу, но рука не могла пошевелиться. Его запястья были прикованы наручниками к каркасу кровати. Он потянул, а затем потянул снова, его путы загремели, когда он попытался дотронуться до своего лица. Торопливая процессия шагов приблизилась к его комнате. Дверь его кабинета открылась; на ярко освещенном пороге балансировала молодая медсестра в хиджабе. Она прижала палец ко рту, заставляя его замолчать. Она не подходила слишком близко. Она сложила обе руки в умоляющем жесте и тихо заговорила на языке, которого Ведж не понимал. Потом она ушла. Он слышал, как она бежит по коридору.

Теперь в его комнате было светло.

В дальнем углу на металлическом кронштейне висел телевизор.

На его дне что-то было написано.

Ведж расслабил свою пульсирующую голову на подушке. Своим не заплывшим глазом он сосредоточился на телевизоре и фрагменте текста, выбитом у его основания. Это потребовало от него всей концентрации, но постепенно буквы стали четче, сглаживаясь по краям. Изображение сгустилось, попав в фокус. Затем он смог разглядеть это, почти с четкостью двадцать на двадцать, это фантастическое и спасительное имя: PANASONIC.

Он закрыл глаза и проглотил небольшой комок эмоций в горле.

 — Доброе утро, майор Ведж, — раздался голос, когда он вошел. У него был слабый британский акцент, и Ведж обратил свое внимание в его сторону. Мужчина был персом, с костлявым лицом, изрезанным плоскими углами, как лезвия нескольких ножей, и аккуратно подстриженной бородой. На нем был белый халат санитара. Его длинные, заостренные пальцы начали манипулировать различными трубками для внутривенных вливаний, которые выходили из рук Веджа, которые оставались прикованными наручниками к каркасу кровати.

Ведж одарил доктора своим лучшим вызывающим взглядом.

Доктор, пытаясь втереться в доверие, предложил немного дружеского объяснения. — С вами произошел несчастный случай, майор Ведж, — начал он, — поэтому мы доставили вас сюда, в больницу Арад, которая, уверяю вас, является одной из лучших в Тегеране. Ваш несчастный случай был довольно тяжелым, но всю прошлую неделю