Хорошие новые дни - Фриц Ройтер Лейбер Страница 2

Человек-жук отошёл в сторону, и Дик улепетнул на крейсерской скорости, от которой он сломал бы себе шею и разбросал бы свои кости по мостовой, если бы мы продолжали жить на двадцатом этаже, а не переехали сюда на первый этаж, что они заставили нас сделать обманным путём.

Телевизор мигнул и – вуаля – на нём появилась шеренга солдат восьми-работников (левое плечо которых было помечено цифрой), которые с приятной монотонностью прошли мимо золотой пластиковой статуи двенадцати-работника. Каждый из них, достигнув центра экрана, поворачивал голову и кричал мне что-то неслышимое, но оптимистичное, обнажая в ослепительной улыбке все свои идеально ухоженные зубы.

Я сделал счастливый вздох и приготовился к периоду тишины – по крайней мере, до тех пор, пока сороконожки не решать убраться прочь – но именно в этот момент человек-жук просунул свою голову и просигналил Ма:

– Доброе утро, миссис Хенли. Я ваш местный медицинский статистик пришёл, чтобы измерить ваше кровяное давление и сделать снимок ваших внутренностей для ваших потомков, как мы и договаривались неделю назад.

Ма медленно повернула голову и посмотрела на него так, словно бык на матадора, или, скорее, на продавца арахиса, беспечно прогуливающегося по арене. Краснота на её лице стала багровой, она медленно потянулась за кофейником с заваренным только что кофе и медленно подняла его. Человек-жук невинно наблюдал, как смертоносный шаровидный объект поднимался со всем своим кипящим содержимым, словно эта была оправданная по инструкциям демонстрация законов астрофизики.

Белобрысый начал было вставать, но я толкнул его обратно на стул, быстро проговорив:

– Не ты. Даже если ты старый друг семьи, тебя это не спасёт от ужасов данного момента.

Затем я громко цыкнул на Ма, словно проскрипел тормозами машины скорой помощи:

– Держи себя в руках, старая карга-убийца.

Она повернулась в мою сторону, как я и предполагал. Я процитировал её фразу, и она замахнулась на меня кофейником, очень похожая в этот момент на маленького быка Миуру, но вооружённого так, что и матадор Манолете побледнел бы. Но я проскользнул к ней с символической идеей – поцеловал сзади чуть-чуть ниже шеи, как раз туда, куда матадор бьёт своим мечом. Я обвил своими руками её толстую любимую талию, а в следующее мгновение она, я и Белобрысый, счастливые, как жаворонки, порхали среди звёздного скопления, и она налила нам свежий кофе.

Но человек-жук, совсем не поняв, какой смертельной опасности он только что подвергался, шагнул на кухню и сказал:

– Миссис Хенли, вам очень надо пройти медицинский осмотр. Вы искажаете медицинскую статистику нашего района, и имеются строгие наказания за уклонение от медицинского контроля. Вам не надо раздеваться, только постойте неподвижно…

Я отодвинул кофеварку подальше к стене и, обхватив крепко Ма, стал поглаживать её, пытаясь успокоить, потому что она опять вся пунцовая, не умолкая, стала кричать на него:

– Ты, мерзкий медицинский шпион! Ты что, думаешь, я поддамся на твоё разглядывание и стану объектом твоих отвратительных картинок, и что мне не положено нормальное человеческое медицинское обслуживание, когда я заболею? У меня здесь четыре великолепных сына, все – супермены, здесь и Меган – умный доктор по разуму, и Гарри, кто сейчас в постели, но он – величайший поэт в мире, и Дик – Принц Личностей, которого ты видел спешащим на работу, и я не буду тут больше ничего комментировать, и Том, который просто чертовски хорош. А этот мерзкий мир так мало обращает внимания на них, так что, когда я иду в больницу, меня смотрят только роботы-доктора, а не нормальный врач из крови и плоти.

Какой бы ни была тема её тирад, она всегда сводила их к коммерческим делам своих мальчиков.

Человек-жук немного задрожал, услышав всё это, но не сильно, и пропел ей успокаивающе:

– Миссис Хенли, нет ничего вульгарного или низкого в услугах робо-меда. Секретарь Учреждения Ментального Здоровья сам предпочитает … – и сделал шаг по направлению к Ма.

– Этот старый мошенник! – загрохотала Ма, пытаясь вырваться из моих объятий и багровея до черноты. – Он тот, чьи приспешники постоянно приговаривают передать моего гениального сына Гарри в лапы психиатров-реабилитологов.

– Но, миссис Хенли, – продолжал упорствовать с опрометчивой храбростью маленький парень, – я своими собственными глазами вижу, что у вас не самое лучшее состояние здоровья. Нужно провести немедленное медицинское обследование.

В эту секунду я разжал свои объятия, толкнул Ма в руки Белобрысому и подскочил к человеку-жуку. Выставив свой палец перед его глазами и махая им, словно мечом, я закричал на человека-жука:

– Следи за собой, парень, иначе они уволят тебя, так как ты, будучи простым статистиком, начинаешь ставить диагнозы. Это сделали со мной лицензированные психиатры и только лишь за то, что я сказал несколько понимающих и ободряющих слов, работая уличной-улыбкой.

В этот критический момент раздался какой-то завораживающий стук, который быстро усилился до очень громкого. Казалось он раздавался отовсюду.

– Что это? – спросил ошарашенно маленький парень.

– Гигантские сороконожки, – ответил я ему.

Он побледнел, отшатнулся назад, его расширенные глаза опустились и стали искать тень под столом. И как раз в этот момент, возможно от наших телодвижений, из холодильника выскочила большая державшая дверцу пружина и, цокая, покатилась по полу совсем рядом с его ногами – двадцати дюймовый моток серой проволоки. Он подпрыгнул, чтобы ухватиться за притолоку двери, но не достал, грохнулся на пол и выкатился из квартиры, словно за ним погнался весь благословенный зверинец Фу Манчу. Из чистой жалости я последовал за ним под большой навес, испещрённый сейчас пятнами от падавшего сверху мусора, и догнал его уже позади хлопьевидного пыльного занавеса.

– Не бойся, – сказал я, мягко схватив его и заставляя поднять свои перепуганные глаза на изрезанный верх стены напротив него, у которой ещё неделю назад было тридцать этажей, а сейчас осталось от четырёх до шести. По этому верху носились два извилистых многоногих огромных серебряных зверя, которые откусывали от стен большие куски, переваривали их внутри себя и выбрасывали через противоположный свой конец вниз в виде мелких бетонных хлопьев. – Я говорил об этих огромных сороконожках, – стал я объяснять ему. – Это роботы, занимающиеся только сносом зданий.

Я стал размышлять о том, что Гарри мог бы написать волнующую поэму