Бессмертные. О тех, кто приблизился к разгадке тайны - Елена Вячеславовна Кокурина Страница 2

небрежность». Несмотря на ранний час и в этот раз действительно бессонную ночь (из-за огромного количества подготовительной работы), он выглядел свежим. На лице, обычно землистого оттенка, проступил румянец, глаза лучились энергией. Свои длинные волосы Обри, как всегда, собрал в хвост, подобрав для этого случая «праздничную» резинку под цвет демонстративно отглаженной рубашки.

Сегодня ему предстояло иметь дело не с простой публикой, а с учеными экстра-класса: генетиками, молекулярными биологами, биофизиками – самыми серьезными специалистами в области продления жизни. Уже пятый раз – с интервалом в два года – он специально для них устраивал конференцию в Кембридже.

Проходила она в первую неделю сентября, после отпусков, но до начала занятий, что давало возможность участникам жить в старинном колледже и наслаждаться его атмосферой. За последние несколько лет Обри завоевал доверие и уважение в этой непростой академической среде, несмотря на то, что сам не был биологом по образованию и не занимался в чистом виде лабораторными экспериментами. Он был больше философом, а к философам представители естественных наук относятся с пренебрежением, если не сказать с презрением. Но здесь была иная ситуация: исследователи, которых приглашал (теперь уже по своему выбору!) Обри ди Грей, выделялись из общего академического фона стремлением к новациям, они работали на острие науки, и потому им не был присущ консерватизм и снобизм коллег. Обри просто предоставлял этим людям площадку, возможность встретиться, узнать о полученных результатах (на SENSе представлялись в основном еще неопубликованные работы), подискутировать и просто пообщаться в неформальной обстановке – сам же оставался в тени. Его умная политика принесла свои плоды, и конференция SENS стала чрезвычайно популярной, но, несмотря на возросшее число желающих участвовать, Обри не хотел менять ни колледж, ни даже зал. Максимум 250 человек – только в этом случае можно сделать мероприятие по-настоящему эксклюзивным.

2

Обри с самого раннего детства думал о смерти. Его, в отличие от сверстников, этот вопрос очень волновал, и он удивлялся – как люди могут жить спокойно и ничего не предпринимать? Даже не говорят об этом, как будто бы они вечны. Сначала он думал, что всем, кроме него, известен какой-то секрет, и поэтому никто не беспокоится. Он решил, что этот секрет открывается только взрослым, и стал терпеливо ждать. К 18 годам он уже точно знал, что никакого секрета нет, но надеялся, что его неустанно, день за днем, ищут биологи. Иначе зачем они вообще работают?

Сам он выучился на программиста и организовал небольшую компанию в Кембридже. Перелом в его жизни произошел в 1990 году, когда он встретил Аделаиду Карпентер, генетика из США, которая приехала в Англию на временную работу. Несмотря на разницу в возрасте – она была старше Обри на 19 лет, – они поженились. Их ежедневные беседы о науке открыли ему глаза и заставили резко изменить свою жизнь.

– Мы с тобой говорим об очень многих интересных результатах, которые можно было бы использовать для продления жизни, но почему ты об этом не думаешь? – спросил он как-то у жены. – Почему не хочешь возвыситься над повседневными рутинными задачами? Зачем вы все вообще этим занимаетесь – изучаете, синтезируете конкретные белки, гены? Просто ради любопытства? Почему не хотите признаться себе, что на самом деле все вы работаете для того, чтобы продлить человеку жизнь? Неужели никто из экспериментаторов откровенно не ставит такую задачу?

Аделаида задумалась.

– А ведь ты прав – никого не могу сейчас вспомнить… Все фундаментальные биологи, говоря о задачах, не идут дальше поиска лечения неизлечимого на сегодняшний день заболевания. Это самое большее. В основном же действительно никто не может провести линию от конкретного белка или гена до человеческой жизни. Как будто в мыслях натыкаются на какой-то незримый барьер…

Обри подхватил:

– Вот-вот! Но даже если мы говорим о поиске лечения, то зачем оно? Чтобы люди не умирали? Не умирали от одного конкретного заболевания, от другого конкретного заболевания, от рака… Пожалуй, это самая сложная задача. Но означает ли это, что люди не должны умирать вообще или, по крайней мере, жить радикально дольше? В здоровом состоянии, конечно.

Воодушевившись, он продолжал:

– Среди ученых-естественников говорить о радикальном продлении жизни считается дурным тоном. Но спроси любого человека – хочет ли он умереть завтра, и он скажет: «Нет». Почему же все принимают смерть в принципе, в каком-то отдаленном будущем? С моей точки зрения, только тяжелая болезнь, плохое самочувствие, немощь могут стать причиной нежелания жить. Именно этого боятся люди. Но они не понимают, что технологии, продлевающие жизнь, одновременно поддерживают здоровье. Иначе это не работает.

После разговора Обри окончательно осознал, что о радикальном продлении жизни всерьез задумываются одни лишь философы, которые, конечно, могут создать необходимую интеллектуальную базу, но не более. Он с ужасом подумал, что на самом деле никто, НИКТО из серьезных ученых целенаправленно над этим не работает. Каждый из нихзанимается своей «промежуточной», с точки зрения Обри, проблемой, не думая о главном. Эти исследования необходимо объединить, придать им общую цель, – тогда можно надеяться на результат.

Обри взял на себя роль «объединителя». Но начал с обоснования – не с далекой от реальной жизни заумной теории, а с конкретного плана.

«Стратегия достижения пренебрежимого старения инженерными методами» – SENS, которую разработал ди Грей, получилась относительно простой, довольно логичной и в какой-то степени изящной. Суть в том, что человек, с биологической точки зрения, будет стареть незначительно (пренебрежимо). За счет чего? За счет непрерывной «починки» организма и его регенерации на клеточном и молекулярном уровнях.

В процессе нашей жизни, когда клетки непрерывно делятся, в организме накапливается слишком много «мусора» и происходит множество всевозможных повреждений. Организм нужно регулярно чистить и ремонтировать, бороться с новыми и новыми повреждениями и таким образом поддерживать в «вечно» молодом и здоровом состоянии.

Основное допущение и постулат, на котором строится вся стратегия, заключается в том, что новые методы починки (терапии) совершенствуются быстрее, чем накапливаются повреждения. И при создании каждого следующего поколения терапий человек получает дополнительно 20-30 лет здоровой жизни. За это время методы починки переходят на следующий уровень, что дает еще 20-30 лет, и так – до бесконечности.

Обри пришло в голову очень удачное, на его взгляд, сравнение с полетом ракеты и отбрасывания ее ступеней – первая, вторая космическая скорость… За это время, выигранное с помощью включения «второй космической скорости», прогресс науки еще более ускорится. Так, постепенно отвоевывая «по кусочку» годы у смерти, можно достичь бесконечной жизни.

Обри выделил семь главных проблем, которые надо решать, чтобы поддерживать организм в «бесконечно нормальном состоянии».

1. Потеря