Евгений Гаркушев - 2010 № 1 Страница 18

Мужчина остановился и окинул Лоренса еще одним пристальным взглядом. Быть может, он понял, что за этими словами стоит что-то по-настоящему важное, а может быть, его просто обезоружил искренний тон Лоренса. Как бы там ни было, он повернулся к нему и спросил:

— А зачем вам это?

— Долго рассказывать, — ответил Лоренс, но тут же спохватился: — Дело вот в чем: я монах из Ордена созерцательных аналитиков. Один из насельников нашего монастыря внезапно исчез. В этом доме когда-то жила его сестра… может, и сейчас живет. Я хотел спросить у нее, не знает ли она, как мне найти ее брата.

— И никто из моих соседей, по-видимому, не захотел вам помочь, — догадался мужчина.

— Вы второй человек, к которому я обратился, но…

— Мы в нашем мире не очень-то любим беседовать друг о друге с незнакомцами: слишком велика вероятность наткнуться на шпика. Но вам повезло: моя собственная сестра тоже в Ордене, только в Орегоне, поэтому я знаю, что вы, монахи, не доносите. Так кто вам нужен?

Лоренс почувствовал, как его охватывает чувство признательности к пижону в шикарном свитере.

— Анна Кротовски. Она жила в квартире Г-11.

— Ах вот как… — проговорил мужчина. — Кажется, я понимаю, почему никто из соседей не захотел говорить с вами об Ане. Видите ли, ее здесь очень любили…

— Любили?

— Да. Но потом она уехала.

— Куда?!

— Как вас зовут, дружище?

— Лоренс.

— Так вот, Лоренс: Аня уехала. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что это значит? Такие вещи, как правило, случаются глубокой ночью. Никто, разумеется, ничего не слышал, да и камера наружного наблюдения, как назло, вышла из строя. Во всяком случае, на следующий день на диске не было никаких записей — ни единого кадра.

— Может быть, она убежала, скрылась?

Мужчина покачал головой.

— Нет. На ее адрес сразу же перестали доставлять рекламные листовки и проспекты, а насколько мне известно, в нашем мире только одна организация способна противостоять персонализированному маркетингу[2]…

— Ее забрала СБ? — догадался Лоренс.

— Так мы все подумали. В квартире, где жила Аня, ничего не осталось — ни щепки от мебели, ни ворсинки от ковра. Ну и понятно — мы стараемся поменьше это обсуждать. Учитывая обстоятельства, излишнее любопытство может быть чревато…

— Как давно это случилось?

— Года два назад, — ответил мужчина. Еще двое жильцов прошли мимо; оба старательно делали вид, будто не замечают ничего вокруг. — Послушайте, Лоренс, — добавил он, — по большому счету я вовсе не против монастырей. Это просто замечательно, что разные… словом, те, кто не сумел найти свое место в реальном мире, могут обратиться в Орден. С другой стороны… Откровенно говоря, мне не очень нравится, как вы зарабатываете средства на собственное содержание. Я даже говорил об этом с сестрой, когда она в последний раз приезжала меня навестить, но она здорово рассердилась. Ей безразлично, сама она следит за собой или это делает кто-то другой. Вы понимаете?

Лоренс глубокомысленно кивнул.

— Да, разумеется. Так и есть. Мы не проводим резкой границы между наблюдением за собой и за другими. Каждый член Ордена регулярно знакомится с личной статистикой остальных братьев и сестер. Это помогает нам быть честными.

— Это прекрасно, но только когда у тебя есть выбор: быть субъектом или объектом наблюдения. Если выбора нет… — мужчина не договорил и отвел взгляд, а Лоренс вдруг подумал о том, что они стоят чуть не посреди улицы, где ходят люди и работают многочисленные камеры наблюдения. Вдруг кто-то из прохожих — шпик или осведомитель? Полицейские, с которыми он столкнулся при выходе из ворот кампуса, собирались упрятать его на месяц только за то, что ему пришло в голову записать их изображения. СБ могла наблюдать за ним сколько угодно, но у него такого права не было.

— Я понимаю. — Лоренс вздохнул. Он начал замерзать. Вокруг давно стемнело, а у него до сих пор не было ни места для ночлега, ни малейшего представления о том, где ему искать Анну Кротовски, не говоря уже о ее брате. Зато теперь ему стало понятно, почему исследование Аномалий всегда считалось таким трудным делом.

За этот день Лоренс прошел 18 453 шага — чуть не втрое больше, чем обычно в кампусе. Пульс его несколько раз учащался, но не от физических усилий. Это был стресс. Лоренс чувствовал, как натянулись, закаменели все мускулы. Чтобы справиться с ситуацией, ему необходимо было применить методику биологической обратной связи[3], успокоиться, а потом проверить регистратор и проанализировать, как реагировал его организм на встречи с незнакомыми людьми.

Увы, его регистратор превратился в обломки уже много часов назад. Что касалось биологической обратной связи, то Лоренс с трудом выдержал только первые двадцать две секунды сосредоточенной работы над своими реакциями и рефлексами. Остальные 200 секунд дались ему с куда большим трудом и, кажется, не принесли желаемого результата.

Все это Лоренс проделывал уже в отеле. Номер, в который его поместили, когда-то был офисом, а еще раньше — половиной полноценной комнаты. На поцарапанном линолеуме виднелись следы от колесиков офисных кресел, а перегородка, делившая комнату пополам, была такой тонкой, что Лоренс отчетливо слышал каждый шорох, доносящийся с другой стороны. Дверь в его половину прорубили прямо из коридора, и сквозь щели между стеной и дверной коробкой просачивался слабый свет.

«Нью-Йоркер» был старым отелем; когда-то он знавал лучшие дни, зато цены в нем оказались сравнительно невысокими — Лоренсу как раз по карману. Кроме того, отель находился недалеко от центра, и он отчетливо слышал пульс ночного города за окном (ему досталась как раз та половина комнаты, где окно было). Этот шум Лоренс хорошо помнил — звук одиноких шагов и шум моторов в ночи, а когда он подошел к окну, чтобы взглянуть на перемигивающиеся внизу огни, то снова, как когда-то, испытал легкое головокружение и ощущение полета.

Клерк за стойкой регистрации сделал его цифровую фотографию, подробно записал все биометрические данные и только потом вручил ключ-поводок, к которому личный компьютер Лоренса отнесся с изрядной долей подозрения. Через каждые несколько шагов ключ начинал передавать во все стороны личные данные постояльца, к тому же без него было невозможно вызвать лифт. Кажется, вмонтированный в ключ передатчик даже сообщал гостиничной системе, в какой половинке бывшей комнаты остановился гость, и Лоренс невольно задумался, что именно будет делать администрация отеля со всей этой информацией?