Нечистые души - Хань Сун Страница 17

Юдин поднял лист пневмоводорослей и разорвал его в клочья, пока вся голова больного не покрылась белыми ошметками. Затем он с широкой улыбкой объявил:

– Да пусть этот хер и отправляется на поиски баб. Он один все еще уверен, что существуют женщины-больные. Воображает, что под морем есть прекрасный-распрекрасный дворец драконов, в котором флигелей больше, чем у павлина глаз на перьях. Вот где он ожидает найти феминтологическое отделение, увешанное красными кораллами и блестящими витыми раковинами.

Сюаньцинь заметил:

– Сирены ему, кажись, не страшны.

Лоуби добавил:

– Ха, да женщины-больные, считай, еще есть, только от них остались самки с разделанными скальпелями выменем и яичниками!

Говорилось все так, будто женщины еще сохранились в мире, выжидая где-то в окрестных водах, и что всех развели в разные стороны из-за отличий в мужских и женских болезнях.

Ян Вэя заинтриговало необычное замечание о «разделанных вымени и яичниках». Сердце его флагом необъятным затрепетало от таких признаний. Вот он прямо и спросил:

– А что такое женщина?

Лоуби на этот раз не стал на него ругаться за обилие вопросов, а расхохотался вульгарнейшим образом.

– Пара дырочек между ног, две сумы с груди. Вот что такое женщина! Пара сум между ног, холмик на глотке. Вот что такое мужчина! Так все было устроено в прежде беспорядочном мире.

Ян Вэю не хватало воображения представить себе, как могут выглядеть сумы и дырочки. И те и другие к тому моменту стали некими абстракциями, словно все известные материальные субстанции уже утратили четко определенные формы.

И что такого увидал Цзинпай? Ведь ныне особенности мужского и женского начал удавалось менять с довольно большой легкостью. Чем так разительно могли отличаться друг от друга два человека разного пола?

Главной задачей обозначалось обеспечение долгой жизни и нестарение для старцев. Это был первый закон алгоритма. Больные первоначально были существами хрупкими: и подколы со стороны молодежи не выдерживали, и уберечься от соблазна со стороны женщин не могли. Так что женщин поставили первыми в списке факторов сокращения долголетия. Начальник «заслуженных кадров» хорошо понимал биологические недостатки пациентов. Пока что они не могли эволюционировать в сопоставимые с ним устройства.

Исходя из «Принципов», самая большая опасность крылась в том, когда больные женщины оказывались вместе с больными мужчинами. Это вполне могло обернуться нарушением правил. Так что ничего подобного допускать не надо было.

Каждый больной, приобщавшийся к «Принципам», находил там то, что ему хотелось вычитать. Цзинпай обнаружил, что женщины-больные жили на ста пятидесяти метрах под водой, куда постоянный доступ имели только роболеки. Морская вода кишела женскими секрециями всех цветов радуги, которые, свободно разливаясь подобно цветочной пыльце в дымке, дразнили Цзинпаю и зрение, и обоняние.

Ян Вэй ничего такого из «Принципов» не уяснил и из-за этого корил себя за неполноценность. Ему оставалось только воображать, что посреди красного царства бессмертных глубоко на дне морском ярко блистал другой мир, противопоставляющий геронтологическому отделению феминтологическое отделение, куда путь им был заказан. И еще Ян пытался представить себе, как выглядят женщины. Но даже соски и промежности их вообразить себе не мог. Вроде даже когда-то видел их наяву, а отличить, какие сумы и дырочки были женскими, а какие нет, не получалось.

Сбоку пронеслась пневмоводоросль, оборвав весь ход мыслей Ян Вэя. Разозлившись, Ян в отместку стал охотиться на зелень. Пакость та стала отбиваться от него щупальцами, силясь отстоять собственную жизнь. Ян поднял крюк и нанес сокрушительный удар пневмоводоросли точнехонько по месту, где должно было находиться ее внутреннее ухо. Водоросль сразу завяла и сжалась в комок. Ян убрал ее к себе в котомку. Морское существо тремя глазами намертво вперилось в него, опаляя захватчика ненавистью и великой скорбью.

«Питаясь этой штуковиной, можно продержаться несколько дней, – подумал Ян. – Вот он, парадокс бытия: обмен одной жизни на другую. Вместе и в жизни, и в смерти».

Бегством спасавшиеся и бросившиеся во все стороны пневмоводоросли стали постепенно стекаться в одну центральную точку, окружили корабль-госпиталь и сложились в огромный пятиугольный узор, напоминавший цветок.

Чудобольной крикнул:

– Быстрее, быстрее! Настало время для подвига. Скопом берите!

Но сказано это было запоздало. К тому моменту разбухавшая масса пневмоводорослей начала вздуваться иссиня-черными пузырями, сложилась в непроницаемый туманный строй, переплетясь друг с другом щупальцами и образовав клубок, походивший на огромное дерево, и стала увлекать под воду находившихся поблизости больных, сразу же разбирая их на рожки да ножки. Большое море заклокотало волнами мясисто-красного цвета. Уцелевшие пациенты вопили и поднимались по страховочным тросам обратно на корабль. Только тут подоспели скользящие по воде роболеки. Они обрушили всю мощь водометов на пневмоводоросли. Дождевыми брызгами полетели повсюду ошметки человечины и морской флорофауны. Небо, мгновение прежде казавшееся ясным, заволокли тучи, все вокруг помрачнело и похолодело. Врачи бросили клич и развернули дельфинов. В глубинах воды стоял беспросветный мрак, и ничего не было видно. Налетели несметные полчища морских птиц, которые, будто ведомые чарами, попадали вниз и потонули в воде. Только к наступлению ночи пневмоводоросли сдались. Море и небо успокоились, и появились слабые проблески зари. «Петроглифы на стене пещеры – вот что такое Вселенная», – подумалось Ян Вэю.

Изначально пневмоводоросли представляли собой экзолегкие, которые при больницах выращивались при помощи нанобиотехнологий. У этой зелени имелись частички ИИ. Применялась она для того, чтобы лечить больных с острым респираторным дистресс-синдромом и силикозом. Бракованные пневмоводоросли скидывали в море. Часть этой флоры уцелела, сильно мутировала и превратилась в отдельную популяцию фауны.

Сирены, если те существовали где-то помимо легенд, представляли собой куда более ужасающую перспективу, чем пневмоводоросли. Морских ведьм никто никогда не видывал. Считалось, что эти особы – выходцы из мутировавшего государства. Взбудораженные медотбросами, они преобразились в чужеродные формы на дне морском. Обязательно должен был настать день, когда они потопили бы корабль-госпиталь. Больные массы в это, правда, не верили. Подобно морским губкам, пациенты впитывали в себя силы Всевышнего, заключенные в «Принципах больничного инжиниринга». Будто тем самым боль их сама собой затухала, болезни исцелялись, а великое дело долгой жизни и лишения старения свершалось. А когда вернутся подруги по болезни, старички, охваченные моложавым добродушием, беззаботно и смело отымеют их всех.

14. Смерть не в ладу с жизнью – добрая весть для владыки

Все произошедшее с водорослями привело Ян Вэя к мысли, что смерть могла настигнуть любого человека в любое время. И только у него, сколько бы он ни пытался сдохнуть, все никак не получалось