Юрий Нестеренко - Приговор Страница 160

свидетельства и записи в приходских книгах? Меч, топор, копье держать

можешь — годен. Поставь крестик здесь. Поздравляю, солдат! Следующий…

Они родились, когда война уже шла. Они не знали никакой другой жизни,

кроме войны. У некоторых из них наверняка отцом был солдат,

изнасиловавший их мать. Ненавидели ли они врага? О, полагаю, да.

Искренне и рьяно. Не особо задумываясь, конечно, чем Лев хуже или лучше

Грифона. Хотя бескормица и отсутствие в семье средств на уплату податей

тоже стали не последними причинами, погнавшими их на сборный пункт. А в

каких-то графствах, как я слышал, в армию вообще набирают принудительно,

хотя идея доверять оружие и защиту своих интересов тому, кто имеет все

основания тебя ненавидеть, всегда была за гранью моего понимания…

Затем… какой курс обучения они прошли? Месячный, недельный,

двухдневный? И Льву, и Грифону важно было успеть укомплектовать армию

раньше противника. А особые навыки от пополнения не требовались. Они

должны были задавить массой. Стать тем мясом, в котором увязнут мечи и

копья хорошо обученных, опытных, но, увы и ах для каждого из

командующих, столь немногочисленных после двадцати лет взаимоистребления

профессионалов… И они им стали. Там, где даже опытные солдаты не

смогли бы сражаться грамотно из-за невозможности толковой организации

боя в темноте, эти и вовсе устроили кровавую кучу-малу, где свои служили

причиной гибели едва ли не чаще, чем противник. И, вероятно, легли здесь

практически все. Пожалуй, даже ужасы Комплена и Лемьежа, где большинство

трупов были все же скрыты за стенами домов, не производили такого

гнетущего впечатления, как эти лежавшие вповалку повсюду, куда доставал

глаз, тысячи и тысячи мертвых голых мальчишек.

Установить, кто в итоге понес бОльшие потери, было совершенно

невозможно. Среди разнообразного хлама, которым побрезговали даже

мародеры — сломаных древков копий, разбитых щитов, ни к чему уже не

пригодных остатков одежды и легких доспехов, обгоревших головней факелов

— то тут, то там попадались на поле боя и втоптанные в кровавую грязь

вымпелы и знамена. Как грифонские, так и львиные (а принадлежность

некоторых, превратившихся в заскорузлые бурые тряпки, вообще нельзя было

определить). Даже по тому, как хаотично они были разбросаны, становилось

ясно, что сражение протекало без всякого единого плана и

централизованного управления войсками. Мы пересекли поле боя по ломаной

траектории с юго-запада на северо-восток, затем поехали вокруг по

внешнему краю; я больше присматривался к ранам, стараясь определить, как

они были нанесены, Эвелина — к следам на земле.

Картина из наших совместных наблюдений складывалась примерно

следующая. Сперва грифонцы, вероятно, имели численный перевес и пытались

охватить противника с флангов, используя свою кавалерию — но как раз в

коннице преимущество было у йорлингистов, и они успешно контратаковали,

сорвав план окружения; об этих действиях можно было судить по

многочисленным обломкам кавалерийских копий (их, в отличие от пехотных,

специально делают хрупкими, ломающимися при первом ударе — иначе

вонзившееся в цель на скаку копье вышвырнет из седла самого бьющего),

трупам лошадей и изрытой копытами земле по краям поля мертвецов. Но в

дальнейших событиях, похоже, кавалерия активного участия не принимала -

то ли потому, что оба командующих решили поберечь свою конницу, то ли

просто из-за сгустившейся темноты. Пехотные же ряды быстро перемешались,

утратив всякое подобие порядка, и началась неуправляемая бойня по

принципу "каждый сам за себя". У взрослых солдат, может, еще хватило бы

ума разбежаться в такой ситуации — и, возможно, те, что сумели

выбраться, так и сделали — но мальчишки дрались до конца. Рыцари, и уж

тем более сами командующие, судя по всему, даже не пытались лезть в эту

кашу.

Мы завершили круг, вновь остановившись к северо-востоку от основной

массы тел. Эвьет спешилась и еще некоторое время ходила по земле,

внимательно глядя под ноги, кое-где приседая и раздвигая траву. Затем

вернулась ко мне.

— Большинство выживших уходили отсюда двумя путями, — доложила она.

— Одни на север, по дороге. Другие на северо-восток, в холмы. И там, и

там сначала ушла конница, причем на приличной скорости. Уже потом

пехотинцы, их следы идут поверх. Среди них были раненые. Пехоты было

немного, особенно у тех, что ушли в холмы — иначе они затоптали бы все

следы конницы.

— Ну что ж, — подвел итог я, — похоже, ответом на вопрос "кто

победил" будет "никто". Когда ночная тьма стала окончательно

непроглядной, командиры обеих армий сочли себя разгромленными. Что,

учитывая уровень потерь, было недалеко от истины. Как обстоят дела у

врага, они не очень представляли, но предпочли убраться под покровом

ночи. Первой, разумеется, геройски драпала благородная рыцарская

конница. А за ней потянулось и то, что осталось от пехоты и сумело

выбраться из общей мясорубки. Не знаю только, кто ушел в холмы, а кто по

дороге. Могу лишь предположить, что в холмы подались те, кто перетрусил

сильнее. Вероятно, поначалу они слышали друг друга, но очень надеялись,

что им удастся уйти, не привлекая внимания противника. Поскольку желание

было обоюдным, так оно и вышло. Ну а потом их пути разошлись.

— Значит, нам нужно решить, за кем из них последовать.

— Я бы предпочел последовать за ними обоими, — пробурчал я и, когда

Эвьет вскинула на меня удивленные глаза, пояснил: — В том смысле, что

тоже убраться отсюда в каком-нибудь третьем направлении.

— Дольф, ну как ты не понимаешь! Это же такой шанс! Сейчас, когда

от всего войска Карла осталась лишь жалкая кучка…

— Жалкая относительно первоначальной численности армии, — напомнил

я. — А в абсолютных цифрах это все еще несколько тысяч бойцов, включая

тяжелую кавалерию. И в основном, скорее всего, лучших бойцов. Худшие

остались там, — я указал большим пальцем через плечо на свалку

человеческой плоти за спиной.

— Ну… ты прав, конечно, но все равно — представляешь, какой

сейчас в этом войске хаос и упадок духа…

— Представляю. Как раз такой, чтобы прикончить любого, кто

попадется им под руку. Кстати, такие настроения сейчас в обеих армиях.