Сквозь неосязаемые преграды - Эдмонд Мур Гамильтон Страница 15

– Пока вы тут упражняетесь в остроумии, они успеют скрыться! – гневно бросил я ему. – Что вы намерены предпринять?

– Намерен посадить вас обоих за пьянство и нарушение порядка, – проворчал он. – Почему люди не могут просто отправиться домой, когда напьются?

– Я не пьян, равно как и эта юная леди! – крикнул я. – Я доктор Персиваль Уизерс из Плимутского университета, и я требую, чтобы вы немедленно проверили мою информацию.

Кажется, впервые мне удалось произвести на офицера хоть какое-то впечатление. Он выпрямился в кресле и пристально всмотрелся в меня.

– Как, вы сказали, ваша фамилия? – резко спросил он.

Когда я повторил её, он спросил:

– Документы есть?

Я принялся шарить по карманам. Бумажника и документов не оказалось – они исчезли. Но я протянул ему визитницу, а также часы с выгравированным на крышке именем.

Офицер внимательно изучил их. Затем он покопался в стопке бумаг на своём столе, выудил одну из них и поднял так, чтобы мне было видно.

– Если вы доктор Уизерс, то это тогда кто? – мрачно спросил он.

Бумага, которую он держал в руках, оказалась полицейской ориентировкой, датированной вчерашним днём. На ней красовался заголовок:

ВНИМАНИЕ, РОЗЫСК!

ДОКТОР ПЕРСИВАЛЬ УИЗЕРС ИЗ ПЛИМУТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА.

Текст ниже гласил, что доктор Уизерс отправился в Нью-Йорк, дабы посетить лаборатории Колумбийского университета, но так там и не появился, в связи с чем возникли опасения, что он стал жертвой злоумышленников. Каждого, кто располагает информацией о его местонахождении, просили связаться с мисс Корнелией Херрик из Плимута.

Под этим ошеломляющим текстом располагалась большая фотография серьёзного человека в очках – мой старый снимок.

Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что произошло. Корнелия, без сомнения, пыталась связаться со мной в Нью-Йорке. Узнав, что я так и не появился ни в гостинице, которую она для меня выбрала, ни в лабораториях Колумбийского университета, она тут же пришла к выводу, что со мной стряслась какая-то беда, и незамедлительно заявила в полицию.

Полагаю, я должен был быть польщен этим явным свидетельством её преданности. Однако вместо этого я почувствовал лишь сильнейшее раздражение от её поступка и от всей души пожелал, чтобы она занималась своими делами.

– Это всё какое-то недоразумение, офицер, – заявил я. – Вы можете не обращать внимания на эту ориентировку, поскольку я уже сказал вам, что я и есть доктор Уизерс.

– Никакой вы не доктор Уизерс! – обвиняющим тоном отрезал полицейский. – Вы вообще ни капли не похожи на парня с этого снимка. Кто вы вообще такой, чёрт возьми?

Это заявление ошеломило меня. Поразмыслив, я вынужден был признать, что в действительности между мной теперешним и этой старой фотографией не было почти никакого сходства. Отсутствие очков в роговой оправе сильно меняло внешность, а растрёпанные волосы и раскрасневшееся лицо, без сомнения, лишь усиливали этот контраст.

– Что вы сделали с настоящим Уизерсом? – потребовал ответа офицер. – Сбросили его в реку после того, как забрали часы и ценные вещи?

– Да вы, должно быть, сошли с ума! – горячо возразил я. – Я и есть тот человек на фото. Эта юная леди подтвердит мои слова.

– Конечно он Док Уизерс! – возмущённо заявила Пенни. – Он просто использовал имя «Доктор Чудо» как сценический псевдоним.

– Ах, так этого типа зовут Доктор Чудо? – торжествующе воскликнул полицейский, сурово на меня уставившись. – Так, ладно… Куда вы двое дели тело Уизерса?

– Это какое-то безумие! – вскричал я. – Тело Уизерса прямо здесь… то есть я хочу сказать, это моё тело! И пока вы подвергаете сомнению мою личность, группа иностранных агентов сбегает с секретом опаснейшего изобретения!

Лёгкая улыбка офицера выражала полное недоверие. Он сделал знак окружавшим нас полицейским.

– В кутузку их, парни, – приказал он. – А мы пока выясним, кто они такие и что сделали с Уизерсом.

Полицейские схватили нас. Меня охватило настоящее отчаяние. Я понимал, что именно сейчас Шэнд и его сообщники могут ускользнуть вместе с секретом моего излучателя, чтобы использовать его во благо своей страны и во вред всему остальному миру. Этого нельзя было допустить! Если полиция не желает помочь мне остановить Шэнда, значит, придётся остановить его самому!

Часть полицейских потащила меня к зарешёченной двери, в то время как остальные повели Пенни в другое крыло. Излучатель всё ещё висел у меня на плече. Я потянулся к нему и нажал на переключатель.

Цепкие руки полицейских внезапно прошли прямо сквозь моё тело – я снова стал контратерренным. Офицеры в ужасе отпрянули, обнаружив, что задержанный прямо в их руках внезапно превратился в бесплотное привидение.

Я не обратил внимания на их смятение и испуг. На мгновение меня охватили мучительные сомнения: стоит ли освобождать Пенни? Ведь я не мог сделать этого, предварительно не вернувшись в обычное состояние, а едва я это сделаю, они снова меня схватят. Мне было жизненно необходимо помешать банде Шэнда сбежать. Как только я разберусь с ними, я смогу вернуться и дать исчерпывающие объяснения, которые быстро приведут к освобождению Пенни.

Поэтому, ободряюще махнув девушке рукой, я поспешил к выходу. Полицейские бросились наперерез, преграждая мне путь. Но я просто пробежал сквозь их тела и выбрался на улицу.

Они высыпали на улицу вслед за мной. Чтобы оторваться от преследования, я нырнул прямо в стену кирпичного здания на противоположной стороне улицы и вышел уже на соседнюю параллельную улицу. После этого я бегом направился обратно в тот жилой квартал, где располагалась квартира, служившая убежищем преступной шайке Шэнда.

«Если уж я не могу сделать ничего другого, то хотя бы прослежу за Шэндом и его сообщниками, пока не найду способа позвать на помощь», – подумал я.

Когда я добрался до квартиры шпионов, дверь оказалась открыта. Меня охватило дурное предчувствие. Стремительный обыск помещения подтвердил его в полной мере. Шэнд и трое иностранных агентов исчезли.

«А профессор Хогрим знает, как построить новые излучатели! – подумал я в ужасе. – И их страна использует эти излучатели для завоеваний…»

Боюсь, некоторое время я стоял в опустевшей квартире словно громом поражённый, морально раздавленный катастрофой, невольной причиной которой я стал. Почему у меня не хватило здравого смысла предвидеть, что моё открытие контратеррена станет желанной добычей для любой хищной державы, жаждущей войны?

Я должен был каким-то образом