Президент планеты - ЧБУ Страница 144

– То, что видел я, – намного хуже.

– Расскажи.

– Не могу, – ответил Артур. – Я видел на той вечеринке такое, к чему ни один адекватный человек не сможет отнестись нормально. Если так выглядит жизнь тхари, то она мне не подходит. Пусть моя память пуста и мне не сравнить её с другой жизнью, но я точно чувствую, что правильно, а что нет. И уже никто меня не перевоспитает.

– Потерпи немного, и ты ко всему привыкнешь. Теперь я бы по-другому взглянула на ту ситуацию. Наверняка тому парню заплатили столько, сколько он не заработал бы за всю жизнь. И сейчас он наверняка живёт счастливо в большом доме с детьми, которые его любят. Все тхари занимаются чем-то ненормальным. Чарльз говорил, как однажды застал Эдуарда за мастурбацией. Только он смотрел не порнографию, а на индекс своих акций.

– Не хочу привыкать. Я ухожу. Мне надо стереть себе память.

– Ты не видел Изабеллу? – спросила Марси вслед. – Она пропала, и Джуан нигде не может её найти.

«Да, я видел, как она уходила, но никому не скажу». Артур надеялся, что жена Джуана сбежала из этой безумной семьи.

В гараже он обнаружил совершенно новые «Форд Баттиста» с рулём посередине, «Мерседес Валькирия», «Фольксваген Гиперспорт» и «Бугатти Родстер». Артур долго смотрел на них и не мог поверить, что их никто не тронул. Он словно нашёл клад, но не спрятанный в земле, а стоящий у всех на виду. Этот дом пустует уже несколько недель, их хозяева сбежали отсюда, спасая свои жизни, но ни один из людей, прогнавших их, даже не думал забрать себе дорогие автомобили.

Как только он подошёл к «Форду», его дверь открылась сама по себе. Артур потянул её на себя и залез в салон. Приборная панель тут же загорелась и поприветствовала его по имени, после чего тут же сменилась стандартными значениями скорости и заряда аккумулятора. Сиденье опустилось чуть ниже и отъехало назад. Руля в машине не было.

– Включить ручное управление, – произнёс он, ни на что не надеясь.

К удивлению, машина согласилась. Откуда-то снизу появилось рулевое колесо, а искусственный интеллект машины потребовал у него пристегнуть пятиточечный ремень безопасности и даже показал короткую видеоинструкцию. Артур умел управлять автомобилем – видел это в десятках фильмов. Некоторое время он искал кнопку, запускающую машину, но она, по-видимому, уже работала. Он переключил рычаг на задний ход и выехал из гаража.

До больницы Артур добрался за двадцать минут, маршрут отпечатался в его памяти лучше, чем сохранился бы в навигаторе. Он ехал, и многочисленные дроны уступали ему дорогу, куда бы он ни направился. Они объезжали его со всех сторон с почтительностью, словно простолюдины избегали короля. Он мог ускориться, и дрон перед ним добавил бы ходу. Мог затормозить, и те, кто сзади, аккуратно объехали бы его. Если и могла на дороге произойти авария, то только с неподвижным объектом. Врезаться в дрон было невозможно.

В больнице Артур нашёл главврача и потребовал у него пульт для управления компьютером в голове, чтобы иметь возможность стереть себе память в любой момент.

– Хотел бы я иметь такую штуку, – ответил доктор, доставая из сейфа предмет, похожий на телефон, но гораздо более пузатый. – Стереть любое неприятное воспоминание – это же бесценно.

С этой мыслью Артур согласился. Получив, что хотел, он отправился обратно в особняк Келвинов, присел на диван и стал разбираться в управлении. Экран показывал, что в его искусственной памяти сейчас находятся сотни тысяч маленьких файлов. У всех стояла дата. Он мог бы выбрать только файлы за последний день, стереть их и расстаться с воспоминаниями о сегодняшней вечеринке. Но вместо этого он выбрал сразу всё содержимое в памяти. Ему хотелось забыть и клуб «Сатурн», и «Авалон», и все остальные моменты, связанные с Джуаном.

На крохотном листе бумаги Артур написал карандашом: «Стёр себе память, чтобы забыть неприятные воспоминания. Больше не делай ничего, о чём пожалеешь».

После этого он закрыл глаза и нажал на кнопку удаления. Когда он открыл их, то не помнил, ни кто он, ни где находится. Возле него стоял уборщик, широко улыбаясь идиотской улыбкой с дырой между передними зубами.

– Завесить солнце может только очень большая штора, – произнёс старик.

Слова показались Артуру знакомыми, но общий смысл ускользал от него. Словно его голова когда-то знала всё, но растеряла.

– Если только не вскипятить море, – ответил Артур, и собеседник удивлённо почесал голову.

– Обернись вокруг и увидишь закат! Как песок под моими ногами!

Уборщик перед ним продолжал улыбаться. Это был простофиля. Даже без воспоминаний Артур понял, что перед ним находится человек не в своём уме. Слишком глупое у него было выражение лица. В ответ на эту улыбку Артур тоже улыбнулся.

– Обожаю гладиолусы! – сказал он, и они оба засмеялись.

Артур не знал, где он находится, но определённо в каком-то жарком месте. На улице был рассвет, шелестели деревья. Он решил прогуляться по саду и обнаружил, что едва умеет шевелить ногами. Целую минуту он выравнивал их, и когда наконец смог выпрямиться, то обнаружил, что сад невероятно огромный. Он позвал уборщика за собой, вместе они пошли гулять и вести бессмысленные разговоры.

Гибралтар. Славный парень

Утром Аня проснулась в своей постели: она лежала поверх одеяла в одежде. Лукас спал на своей, тоже не раздевшись. У него на тумбочке стоял мобильный телефон, на котором по-прежнему была установлена видеосвязь с Максимилианом. Тот лежал на белом матрасе, обнимая двумя руками незавершённую микроволновую пушку.

Аня рассчитывала, что наутро пленник соберёт оружие и уже будет на свободе, однако процесс немного затянулся. Есть хотелось неимоверно. Последний раз кусочек еды был у неё во рту, когда они разделили порцию ризотто на троих человек. С тех пор прошло около двенадцати часов. Она отправилась на кухню поискать что-нибудь съедобное.

На часах было семь утра. В это время Берит уже сидела за компьютером и без отрыва смотрела в монитор. Она всегда начинала работать рано, иногда увлекалась настолько, что могла просидеть в одной позе весь день.

– Доброе утро, – поприветствовала её Аня.

– Доброе утро, – ответила та, не поворачиваясь. Перед ней находился белый экран, на котором она что-то печатала.

В холодильнике Аня взяла ножку океанской утки. Это был мутант с огромными мясистыми частями голубого цвета.