Дмитрий Колосов - Остров Страница 128

Голубые глаза Турикора равнодушно обежали ее тело. Жесткая клыкастая улыбка раздвинула губы. Затем выражение лица смягчилось. Бережно подняв женщину, Турикор переложил ее на скамью и направился в черный зигзаг Лабиринта

Перед тем как окончательно скрыться за ближайшим поворотом, он обернулся и промолвил:

— А потом будет ужас.

Слова эти были сказаны на жестком, незнакомом Земле языке. То был язык зеленой безжизненной планеты, когда-то носившей имя Зрентша.

Глава восьмая

Солнце уже встало на ладонь от горизонта. Редкие деревья бросали ломкую тень на дорогу, по которой скакали два всадника, необычайно контрастирующие друг с другом. Один из них, чья кожа была черна как смоль, сидел на светло-серой, почти белой, в яблоках лошади. Другой, с лицом чуть золоченным солнцем, скакал на вороном коне. «Принцип домино» смягчался ярко-красными с черной полосой по подолу, плащами, небрежно застегнутыми на левом плече. Свежий бриз раздувал плащи, окутывая черно-белые фигуры кентавров в кровавую кипень. То были Русий и Эмансер, спешившие в Дом Воспроизводства.

— Странное у вас, у титанов, отношение к любому делу, даже к любви. Я бы сказал… — Эмансер замялся, подыскивая нужное слово.

— Скотское.

— Да, если не обидно.

— Отчего же. Мы сами именуем его именно этим словом.

— Скотское! Грубо, но точно! Даже такой поэтический процесс, как любовь, вы ухитряетесь обезличить, превратив его из потребности души человека в служение грубым потребностям общества.

— Поэтический процесс — расхохотался Русий, и его конь нервно прянул ушами — Сильно сказано. Но поэзия не может быть процессом, поэтому мы и не имеем дело с поэзией. То, чем мы сейчас будем заниматься, не имеет ничего общего с любовью. Я никогда не видел девушку, предназначенную мне на сегодня, и вряд ли увижу ее еще. И я сомневаюсь, что она мне понравится. Это именно процесс воспроизводства. Мы подобны племенным быкам, покрывающим самых молодых и красивых телок. Это часть большой программы, цель которой создать нового человека-атланта.

— Атланта? Кто же в таком случае все те, что населяют Город, Остров?

— Кто — Русий усмехнулся — Я и сам не знаю. В нашем сознании произошла чудовищная путаница понятий. Если говорить откровенно, атлантами являемся лишь мы, те, кого именуют Титанами. Лишь мы, дети той Атлантиды, которая перестала существовать много веков, назад. А значит, атлантов всего около тридцати. Но этот остров тоже называется Атлантидой, и выходит, что его жители — тоже атланты! Это второе. А есть еще и третье. Командор планирует создать нацию атлантов, которую будут составлять лишь чистокровные потомки Титанов, а теперь и твои.

— С вами, с Титанами, мне все ясно, но я не могу понять, что должно произойти с жителями этого острова. Куда исчезнут они, и кто явится им на смену?

— На смену им придут наши потомки, которые сейчас именуются таралами. Это и есть истинные атланты. Население Атлантиды на данный момент можно разделить на три группы. Это таралы, марилы и ерши. Марилы — это коренное население острова, занимающее в этой классификации среднюю позицию. Таралы — дети атлантов и женщин — марилок и потомки этих детей. Как ты знаешь, на Атлантиде существуют и поощряются свободные любовные отношения. Для нас, Титанов, они не ограничены. Титан может выбрать себе любую понравившуюся женщину, будь она таралкой, марилкой и даже ерши. В любом случае чистота генофонда обеспечена. У ребенка будут голубые глаза, светлая кожа, и он будет признан таралом. Таралы ограничены общением лишь внутри собственной группы. И если контакты мужчин-таралов с женщинами других групп допускаются, хотя и не приветствуются, то связи между мужчинами марилами и ерши с таралками строжайше запрещены. Если раскрывается подобная связь, а тем более рождается ребенок, женщину ждет строгое наказание.

— Какое?

— Они изгоняются из Города и отправляются в специальные сельские хозяйства, где обречены провести всю жизнь. Условия там, прямо скажу, не из легких. Для таралок, привыкших к комфорту, это тяжелое испытание. То же самое касается и марилов. Мужчины могут заниматься любовью с кем угодно, кроме таралок, женщинам запрещено вступать в связь с ерши. И, наконец, самая бесправная группа — ерши. Дети рабов и переселенцы. Их женщины вольны в своем выборе, мужчины могут выбирать подруг лишь из своего круга. В случае нарушения этого правила они переводятся в низшие и остаются в этом состоянии всю жизнь.

— А низшие?

— Низшие вне всех категорий. Но когда время их наказания заканчивается, они возвращаются в свои группы. Все, кроме таралов, которые переводятся в разряд марилов. Но таралы и не расположены совершать проступки. Они довольны жизнью.

— Насколько я понял, генетическая программа ведет к тому, чтобы на Атлантиде остались лишь Титаны и таралы.

— Да. И тогда можно будет с полным основанием применить слово атлант.

— Куда же денутся марилы и ерши?

— Большинство из них в последующих поколениях сольются с таралами и покинут свои группы. Остальные будут вытеснены с Атлантиды, а часть переведена в состояние пожизненных низших.

Эмансер зло усмехнулся.

— Чтобы было кому работать в каменоломнях и шахтах?

— Да — взглянув на кемтянина, спокойно подтвердил Русий.

— А к какой группе отношусь я?

— Решено считать тебя Титаном.

— Вот как! Я польщен. Но как же генофонд — Эмансер не удержался и язвительно добавил: — Ведь я могу делать только черненьких детей. И хоть убей, не могу себя заставить дать им голубые глаза!

— От тебя этого и не требуется. Капля твоей крови растворится в море крови атлантов. Твои дети сольются с таралами, и через несколько поколений их глаза будут голубы, а кожа — бела. Но они не потеряют предрасположенность к высокому интеллекту. И это главное!

— Короче, я племенной бычок!

— Как и все мы.

Дорога, прежде прямая как стрела, раздвоилась. Русий повернул своего жеребца налево, лошадь Эмансера последовала туда же. Вскоре они обогнули холм и увидели небольшой, стоящий на взгорке особняк.

— Вот мы почти и приехали — заметил Русий.

— Исходя из того, какое значение вы придаете генетической программе, я предполагал, что увижу по меньшей мере дворец, населенный сотнями прекрасных невольниц!

— А так оно и есть! За год через этот уютный домик проходит тысяча девушек. Но редко какая проводит здесь более пяти дней. Как только врач отмечает признаки беременности, женщин переводят отсюда в другое место, а сюда доставляют новых.