Ада - Гала Мрок Страница 12

— Вообще, нам нужно в Норг, — вступает Кайл. — Но если подкинешь нас до Монса, будем безмерно благодарны.

— Сначала в Пири, — кошусь на брата, тихо возражая.

— Закари Хук, — мужчина окидывает нас голубоглазым взглядом, явно ожидая, что мы тоже представимся. — Для своих просто Зак.

— Кайл Скар, — брат обнимает меня за плечи. — А эта милая девушка — Ада Фарт.

— Сестра Кайла, — добавляю я.

Из окна водительского места высовывается голова. Сначала показывается слегка сиреневая шевелюра — гулька идеально собрана высоко на макушке. Морщинистое лицо украшает перламутровая розовая помада, глаза подчеркнуты жирными, не совсем ровными стрелками.

— Зак, дорогой, что хотят эти милые молодые люди? — спокойно произносит пожилая женщина, торча из двери машины.

— Ба, они просят подвезти их в Пири. Ты как, даешь добро? — отвечает Зак.

— Конечно! — оживленно отзывается она. — Свежая кровь! Мне будет с кем поболтать по дороге.

Я складываю ладони в жесте искренней благодарности и улыбаюсь:

— Спасибо! Вы наша спасительница!

Зак, ухмыляясь, кидает на меня многообещающий взгляд:

— Через пять минут вы будете молить выпустить вас из машины — она та ещё трындычиха.

Кайл щелкает ручкой задней двери и, кивнув, приглашает меня внутрь «Импалы»:

— Мы с ней поладим.

Осторожно забираюсь на заднее сиденье. Внутри машина пахнет старыми кожаными сиденьями, ванилью и едва уловимо — лавандой. Пожилая дама поворачивается к нам, лучезарно улыбается, демонстрируя ровные фарфоровые зубы:

— Меня зовут Эвелина Роуз, — представляется она. — Но для вас просто бабушка Эва. И да, Зак прав — я действительно очень люблю поболтать. Особенно о молодости, политике и правильном способе мариновать огурцы.

Кайл, уже усевшийся рядом со мной, тихо фыркает. Я пихаю его локтем в бок, стараясь не рассмеяться.

— Очень приятно, бабушка Эва, — вежливо отвечает он. — Я Кайл, а это моя сестра Ада.

— О, брат и сестра! — восклицает женщина, всплеснув руками. — Как мило!

Она заводит двигатель, и старый мотор отзывается глубоким, утробным рыком.

Бабушка Эва тут же поворачивается к нам:

— А знаете, в моем возрасте каждая поездка — это маленькое приключение. И я вам сейчас расскажу, как однажды мы с моим покойным мужем…

Из здания аэропорта доносится какофония криков — перепуганные голоса сливаются в тревожный гул, а следом раздаются резкие, оглушительные выстрелы, от которых вибрирует воздух. Зак с Кайлом синхронно хватаются за ручки двери, готовые рывком распахнуть дверь и выскочить из машины. Но щелчок блокиратора замков срабатывает раньше — холодный механический звук, отрезающий путь к действию. «Шевроле» с ревом срывается с места, колеса буксуют на влажном асфальте, разбрасывая мелкие камешки и оставляя черные полосы. Эва ловко выкручивает руль, её руки уверенно держат баранку, а взгляд, холодный и сосредоточенный, следит за маневром — машина ловко объезжает разделительные столбики, едва не задев один из них крылом.

— Ба, ты что творишь? — вспыхивает Зак. — Там что-то произошло! Людям нужна помощь!

На лице Эвелины не дрогнул ни один мускул, она смотрит на дорогу с пугающим спокойствием, словно происходящее за стенами машины ее не касается. Обыденным тоном, будто обсуждает погоду, произносит:

— У нас свои дела, нас туда никто не звал, помощи не просил, не нужно навязываться. Ты сейчас не на службе, Зак.

— Там есть охрана, — поддерживаю её, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё сжимается от противоречивых чувств. — Пусть отрабатывают свой хлеб.

«Импала» резко подпрыгивает на лежачем полицейском, подвеска жалобно скрипит. Кайл бьётся макушкой о потолок.

— Черт, — шипит он, потирая ушибленное место. — Что за день сегодня…

— Каждый день — это праздник, — философски размышляет Эва, — нужно радоваться ему независимо от событий, которые его наполняют. Ведь следующий может и не наступить.

В салоне повисает звенящая тишина, нарушаемая лишь монотонным гулом двигателя — он вибрирует, отдаваясь в мышцах.

В моей голове крутится калейдоскоп мыслей, они наскакивают друг на друга, путаются, рвут сознание на части. Что произошло в здании аэропорта? Перед глазами мелькают обрывки образов: лицо женщины с пеной у рта, силуэты метнувшиеся в темноте… Правильно ли мы поступили, сбежав и оставив людей в беде? Ведь нас учили помогать гражданам — каждый инструктаж, каждое занятие вбивали это в голову. Или, может, сама судьба спасла нас от чего-то страшного, что разыгралось там, за стенами здания? От этой мысли по спине пробегает холодок.

— Зак, во сколько завтра отчаливаем? — нарушает молчание Кайл, его голос звучит непривычно тихо, будто он боится спугнуть что-то хрупкое в этой напряженной тишине.

— Утром, часов в девять, — коротко отвечает тот, уставившись в темноту трассы.