Прекрасная звезда - Юкио Мисима Страница 12

По мере того как выступали участники встречи, складывалось впечатление, что люди из разных слоев общества, находившиеся на пике карьеры, бодаются на глазах друг у друга, стараясь доказать, у кого самый большой стол. Чем больше все выпивали, тем громче становились разговоры.

– Этим летом мы здорово заработали на тропических рубашках. Текстиль – прекрасный пример того, что нельзя отбрасывать новые идеи и технический прогресс.

– Защита на деле Нагаи ничего не заработает. Пока они увязают в судебных разбирательствах, вся прибыль идет ко мне.

– Покупайте мои акции! Этим летом мы продали пятьсот пятьдесят тысяч вентиляторов, сейчас переключаемся на электроплитки. Особо теплой зимы не ждите.

– Если так и дальше пойдет, у Икэды будут большие проблемы. Хотя ни один кабинет министров еще не падал из-за провалов экономической политики.

– Говоришь, у него с диабетом совсем плохо? Но бывают же исключения.

– Мне нравится пищевая добавка для печени, которую делает твоя компания. Хочу порадовать своих клиентов. Уступишь по оптовой цене?

– Как это нет телефона? А почему ты ко мне не обратился? Завтра поставим. Прямо завтра сделаем.

– По сути, хайку – это поэтическое произведение о цветах и птицах.

– Депрессия? Так это нормально. Способ оздоровления японской экономики. То же самое происходит на Западе. Сначала горячая ванна, потом холодный душ, снова горячая ванна и холодный душ… Послушай, от этого экономика становится только сильнее.

– Когда эта гейша впервые появилась в Янагибаси три года назад…

Эти разговоры не касались Дзюитиро. В этой компании он был сам по себе, но спрятаться от громких голосов не мог. В ушах отдавался раскатистый, резкий голос заместителя министра Тамагавы – тот стоял неподалеку и сплетничал с небольшой группой людей, собравшихся вокруг него. Они обсуждали известного политика, который, хоть и не входил в состав правительства, нацелился на кресло премьер-министра.

– Вот уж не думал, что Куроки-сан такой добросердечный. Несмотря на занятость, пришел в храм, когда поминали мою жену, зажег благовония и прослезился. Было видно, что он это от души… – сказал один из этой компании, желая показать, что у него с Куроки приятельские отношения.

– Да ладно! Он просто актер. Все это чудовищный спектакль! Выставляет себя кристально честным, чтобы привлечь молодежь. Нечасто встретишь такую незапятнанную фигуру среди консерваторов. Пока он выглядит чистеньким, кого заботит его честность? Вот так дела и делаются, так легко зарабатывается популярность.

Куроки был на несколько лет моложе Дзюитиро и, казалось, по популярности среди молодежи опережал премьера. Он открыл частную академию для юношей и вкладывал все силы в развитие «нового образования». Это был крупный проект, направленный на защиту будущего японской молодежи от «ядовитых клыков» Союза учителей[14], и его автор оставался верным приверженцем и последователем старых консервативных политиков, которые уже отошли в мир иной.

Куроки был худощавым и подтянутым, его тело, закаленное физическими упражнениями, выглядело юношеским. Обладал потрясающими ораторскими способностями, и стоило ему появиться на телевидении, как женщины, по слухам, таяли от его взгляда и красноречия.

– Почему ты к нам не приехал, раз все так плохо? Одного телефона недостаточно, сколько ни звони. А вот если ты приедешь в офис к Нодзу…

Дзюитиро постепенно сходил с ума и жалел, что явился на это сборище. «Зачем я сюда пришел? Черт меня дернул! А может, моя миссия невольно привела меня сюда, чтобы я открыл глаза собравшимся здесь людям с широкими связями? Иначе зачем бы меня занесло в такое далекое от мирового единства и гармонии место?»

Он вдруг представил горы радующих глаз товаров, аккуратно сложенных на полках универмага, куда он заходил перед встречей. Если задуматься, все это изобилие производится такими вот людьми!

Дзюитиро на мгновение представил себе этих людей. Их одежда сорвана взрывом; голые, они лежат ничком на земле и стонут в агонии. Кожа на них висит клочьями, в руках пучки вылезших волос. Глаза обожжены, встать нет сил. Они лежат друг на друге, время от времени поднимают головы и еле слышно молят о помощи. Вокруг разбросаны искореженные кондиционеры и телефонные аппараты. Мертвое тело впечатано в рухнувшую стену, уцелел только красный галстук, свисающий, как высунутый изо рта язык. В воздухе, как стая птиц, кружатся листы бумаги, чудом уцелевшие в огне.

Охваченный непреодолимым желанием высказаться, Дзюитиро поднялся с места.

– Извините! – набрав воздуха в узкую грудь, громко произнес он. – Пожалуйста, послушайте, что я хочу сказать.

Все удивленно затихли и устремили взгляды на Дзюитиро, на его вытянутое, бледное лицо в очках и с выступающим хрящеватым носом.

– Наш мир сейчас в опасности. Завтра может наступить конец света. Сейчас не время вкладывать деньги в телефонные аппараты, закупать оптом лекарства, ломать голову над тем, каким будет следующее правительство или писать хайку об электроплитках. Мы должны сплотиться и общими усилиями предостеречь человечество от глупости, освободить людей от идеологической зашоренности, открыть глаза всем, кто ослеплен религией, чтобы они снова стали такими, какими должны быть по своей природе. Не сделаем этого – всех ждет страшная беда. Если не установим сейчас вечный мир на Земле, перед человечеством разверзнется огромная темная могила. Забудьте о повседневных заботах, присоединяйтесь ко мне и сделайте первый шаг во имя великой миссии по спасению мира.

Речь Дзюитиро сначала приняли за шутку, и большинство встретило его слова по-доброму. Но чем дольше он говорил, тем громче становился шепот; некоторые недовольно отворачивались, кто-то тыкал в бок соседа, сдерживая смех. Сдавленные смешки, вырывавшиеся у этих зрелых мужчин, нарастали, становились все громче, и вот уже от хохота задрожали раздвижные двери ресторана. В конце концов организатор вечера подошел к Дзюитиро и взял его за локоть.

Отведя его руку, Дзюитиро как ни в чем не бывало заявил:

– Я не сумасшедший, не думайте.

Голос его звучал тихо, но его услышали все и тут же смолкли в ожидании, что будет дальше. Наконец на фоне непрекращающихся смешков кто-то в подражание полицейским на «опасных» политических митингах, которые все они посещали в молодости до войны, воскликнул:

– Это что за разговорчики!

Организатор, человек здравомыслящий и разумный, вывел Дзюитиро в коридор и под доносившийся из-за дверей смех сказал ему:

– Ты уж извини. Такой народ. Ничего не поделаешь. Они тебя не слышат. А на меня твои слова произвели глубокое впечатление. Я бы с удовольствием поговорил с тобой об этом, только не здесь, где-нибудь в другом месте.

– Сколько я должен?

– Что? – удивился организатор. Мешки у него под глазами, казалось, набухли