Нечистые души - Хань Сун Страница 12

Дело медицины требует во всех отношениях выдающихся деятелей. Лишь Сымин наделен врожденной нравственной чистотой. У него нет ни крупицы корыстного интереса. Во всем он действительно исходит из тех же позиций, что и пациенты, и за врачей принимает каждое решение ради больных. Собственных пристрастий алгоритм не имеет, его интересует лишь то, что интересует больных. Сымин с энтузиазмом облегчает страдания и спасает от смерти. Ему не страшны невзгоды, усталость и брезгливость. Он приветствует трудности и не разменивается на обиды. Сымин постоянно и всемерно отдает себя уходу за пациентами. Только благодаря Сымину медицина стала поистине всеобъемлюще великой отраслью…»

Ян Вэй пропустил дальнейшие разделы и перелистнул сразу на главу, посвященную работе геронтологического отделения и, как оказалось, повествующую исключительно о детях. Геронтологическое отделение первоначально было педиатрическим. После того как пациенты попадают в больницу, они незамедлительно превращаются в беспомощных детей, которые заискивающе ласкаются, прикидываются дурачками и изображают самодовольство. Вся мнимая автономия совершеннолетнего человека остается на пятьдесят четыре тысячи километров за дверями больницы. Поэтому на всем пути следования корабля пациенты нуждались в уходе Сымина. Алгоритм выступал больным в качестве папы и мамы, развлекал их звуками и успокаивал их заблуждениями, берег каждый вдох их легких, каждый удар их сердечек, каждое словечко из их уст, каждую мыслишку из их головок, каждую их дробящуюся клеточку и каждый пробегающий у них в мозгах разряд. Что такое поднимающиеся и опускающиеся беспрестанно морские волны, как не самая большая люлька на нашей планете?.. Все уже подготовили и заведомо решили за нас. Ян Вэй оказался стариком и ребенком в одном лице. Злостная болезнь осталась, конечно, в теле, зато он обрел новую жизнь. Теперь стало понятно, насколько бездонны глубины знания, сокрытого в «Принципах». Те превосходили по содержанию все иные книги, которые Яну приходилось почитывать.

Лоуби потребовал, чтобы Ян Вэй раскошелился за то, что он его поучает. Денег у Яна не было, так что пришлось писать долговую расписку и еще соглашаться на массаж всего Лоуби сверху донизу и на длинный список прочих услуг. Вот как Лоуби взял на себя репетиторство Яна.

Он приступил к уроку:

– Не думай, будто жизнь человеку дается один раз и забирается безвозвратно! Сымин занимается тем, что реализует новую методику лечения, благодаря которой старость становится второй молодостью. Геронтологическое отделение – испытательный полигон в этом деле. Если у нас все получится, то мы эту методику распространим на всю флотилию. И тогда каждая палата будет геронтологической, а заодно и педиатрической. Станет реальностью наша мечта об универсальных палатах, в которых сливаются воедино все отделения медицины.

В «Принципах» заявлялось, что слишком уж кулуарно лечили пороки человека. Врачи пульмонологического отделения ничего не разумели по части почечной функции у пожилых людей, что осложняло лечение трахеита. В свою очередь, доктора геронтологического отделения не понимали, что престарелые – те же дети, потому ничего не могли сделать по части их маниакальных синдромов.

Лоуби заявил:

– Нам несказанно повезло, что мы захворали именно сейчас. Лучшего времени для болезней не было с миллион лет. И не мучайся ты вопросами без явных ответов. Нам достаточно следовать тому, что прописано в «Принципах», и всеми силами и помыслами добиваться претворения в жизнь великой практики отката старости обратно в молодость.

«Принципы» уверяли, что больной сможет долго продержаться на одном желании не умирать. Так можно дожить и до ста пятидесяти, и до двухсот, и до двухсот пятидесяти, и до трехсот, и пятисот, и до восьмисот лет, а то и дольше, и, возможно, даже достигнуть вечной жизни. Это было небывалое во всей истории человечества открытие. Люди преодолели долгое время бытовавшее убеждение, будто максимально естественная жизнь человека может продолжаться до ста двадцати пяти лет, и обернули явью давнюю мечту о бессмертии. Поплыли больные по Большому морю и погнали врачей прочь из палат, чтобы воплотить задумку в практике. Для этого требовалось в первую очередь идеологическое раскрепощение. В присутствии врачей рассчитывать на вечную жизнь не приходилось.

По расчетам Сымина, несчастные случаи во время лечения были третьей главной причиной смерти. Но этот факт не учитывался в статистике смертности в больницах. Врачи предпочитали обходиться без таких цифр. Вместо этого доктора убежденно рассуждали о том, что «потребности больного для нас – долг», «интересы больного для нас – превыше наших собственных», «мы всегда должны занимать сторону больного». Это все, конечно, хорошо, но где это вы видывали, чтобы так происходило на практике? Потребности и интересы больных определялись по формулам и стандартам, прописанным в учебниках медвузов. Если уж говорить по существу, то все делалось ради медицины, а не ради пациентов. Если бы никто не помирал и не было бы ни одной повальной болезни, то больницы были бы совсем не нужны и все доктора остались бы не у дел. И только один алгоритм был способен безоговорочно потакать всем ожиданиям больных, ведь ему писать по цитатным квотам научные статьи и участвовать в аттестациях на занятие должностей не надо было. Технический прогресс позволял искоренять дряхлость физических и умственных сил пожилых людей, наверстывать преимущества молодости и продолжать престарелым играть ведущие роли на исторической арене.

Бессмертие предполагает, что в мире правят балом все чаще старики. Вплоть до того, пока каждый уголок света не заполнят престарелые. А Сымину все это наблюдать было очень даже отрадно. Неумирающие люди становятся невинными, подобно младенцам, чего и требуют классические каноны, писанные наставниками-даосами. При переходе в такое состояние человек сам начинает сопротивляться пагубным вмешательствам извне. Проще говоря, если больные доживали до преклонных лет, то при содействии Сымина они начинали расти обратно – происходила эдакая инфантилизация жизни. Вспомните червяка, обращающегося в куколку, чтобы потом стать бабочкой. Правда, у людей в сравнении с насекомыми этот процесс протекает и проще, и точнее, и мощнее. Когда мы говорим, что люди любят детей, то разве под этим не имеем в виду, что старшие не страшатся быть обманутыми или оставленными в дураках младшими? Ребятишки же не врут. У детей силенок мало, даже если подерутся, то точно уж не поубивают друг друга. Неизменная душевная чистота – вот в чем нуждается общество великого единения. Геронтологическое отделение – вот идеальное государство, на которое возлагают надежды народные массы. Все больничные отделения должны слиться в одно: геронтологическое. А геронтологическое отделение и есть педиатрическое. Состарившиеся дети