Елена Ванслова - Ралли «Конская голова» Страница 102

Я взглянул назад. Там безостановочно, как на потоке, работники туристского сервиса малевали все новые фигуры и картины, отнимая у первозданной облачной страны ее величие, придавая ей удобный усредненный формат. Экскурсанты развлекались под "заоблачную" музыку, выделывая длинные кривые слалома.

Другие играли в прятки в быстротекущих облачных пропастях, пытались укрыться за становящимися все более прозрачными холмами. Некоторые смело гоняли наперегонки. Оступившись, они падали в глубокую нежную Дымку, а через полчаса выходили из лифта с новым парашютом за спиной.

Парочки отделились от толпы, скрылись за высокими белыми дюнами. Поистине платоническая любовь — здесь можно было разве что подержаться за руку…

И тут я увидел его, моего кандидата. Избегая окружающих, он удалялся от лифта, тревожно оглядываясь. Я вскочил, глубоко вдохнул воздух и, стараясь оставаться незамеченным, кинулся за ним. Он не спешил выбирая для начала безопасное и в то же время достаточно опасное удаление от лифта, от оживленного "сада". Оставшись один среди белой пустыни, он потянулся к плечам, отстегнул ремни и усталым, небрежным движением сбросил парашют вниз. Мне был хорошо знаком этот жест, он означал: хочу, чтоб ничего больше не связывало меня с душной земной повседневностью, хочу быть свободным и не хочу возвращаться.

Как легко бежал он теперь — словно парашют был непомерно тяжкой ношей, — как упруго пружинил ногами, с каким наслаждением выписывал элегантные кривые! К счастью, он пока не слишком рисковал, безумная, отчаянная смелость конца еще не настигла его. И все-таки медленно, неизбежно он поддавался дурману. Ветер доносил до меня обрывки песни, которую он распевал. Еще можно было догнать его — и вернуть.

О, эта мелодия! Воспоминания поднялись в душе. Сколько раз пели мы ее вместе во время наших заоблачных странствий! Радость и боль слились в моем крике.

— Фил! — крикнул я. — Вернись, Фил! Это я! Фил!

Легкие мои горели от напряжения. Но разреженный воздух гасил крик. Я бросился вперед изо всех сил.

— Фил! Фил!

Он заметил меня. Мгновение — и он словно полетел, убегая. Быстро, слишком быстро, чтоб я смог его нагнать. Он бежал к морю, — возможно, это входило в его намерения.

Задыхаясь, я пытался поспеть за ним. Видел, как он становится все меньше, теряясь в облачных холмах. Я летел на последнем дыхании, меня поддерживало отчаяние. Он не должен погибнуть у меня на глазах второй раз.

Стена тумана сомкнулась за ним, он исчез в одном из облаков, я потерял его из виду. Пустота. Холодная судорога сковала меня, я с трудом удержал равновесие. Итак, он ушел от меня, разбился о землю. Мне довелось видеть этих разбившихся кандидатов, дошедших до конца. Мороз пробрал меня до костей, в горле застрял комок. Мускулы сотрясала дрожь. Белое безмолвие вокруг казалось глухим и враждебным. Издевательски равнодушно светило солнце, прозрачный невесомый туман вызывал ужас, лицо мое вздрагивало от прикосновения холодных облачных языков. Я мечтал, чтоб это оказался Фил, и мне было страшно, что это он.

Я едва не уступил отчаянному желанию самому броситься в белую пропасть, чтобы навсегда покончить с этим кошмаром. Сначала убедись окончательно, подсказал мне разум, и я покорно взобрался на ближайший высокий барашковый холм. Приложил к глазам бинокль и огляделся.

Передо мной расстилались белоснежные облачные скопления, темные вершины чередовались с отлогими склонами, пропасти, скалистые гребни сменялись пологими впадинами и мягкими холмами, а высоко надо мной тянулись легкие, почти невесомые слоистые облака. И как только слегка рассеялся туман, я обнаружил вдалеке черную точку, медленно двигавшуюся навстречу гонимым ветром облакам. Такое чувство, будто это сам я только что был на волосок от смерти.

Я устремился за ним, подгоняемый страхом прийти слишком поздно и отчаянной надеждой все-таки догнать. Я забыл обо всем, забыл о времени и пространстве, о пульсирующей боли в мускулах, обжигающем воздухе, даже об облаках, по которым летел. Стены тумана вздымались передо мной, горы громоздились на пути, пропасти разверзались прямо под ногами, рушились над головой туннели. Наконец я снова увидел его, по-прежнему далеко впереди. В тот же миг я нырнул в мерцающий лабиринт, чтобы он не заметил меня.

Это настигает тебя внезапно, не успеешь подготовиться. Звук накатывает одновременно с ударной волной. Волна захватила меня врасплох, сбила с ног, завертела с ураганной силой в светлой облачной дымке. Я успел раскрыть рот, чтобы не лопнули перепонки, и тут же тонкий пронзительный звук накрыл меня, потом стал стихать и наконец сошел на нет. Барахтаясь вниз головой, я попытался с помощью рук восстановить равновесие, начал подгребать ногами, но падал, падал, падал. Мощный воздушный поток надул мой комбинезон и на мгновение швырнул вверх. Я круто развернулся, стремясь использовать последний шанс, резко увеличил напряжение, так что наэлектризованная облачная дымка засветилась голубоватым отблеском, а от лыж стали отскакивать искры. И тут вихревые потоки ионов подхватили меня, замедлили падение, потом прекратили совсем, меня потянуло вверх, смог переключиться на нормальную мощность.

Итак, я более или менее благополучно разминулся с пролетавшим реактивным самолетом. А Фил? Облачный покров ничуть не изменился, его лишь прорезала узкая и прямая словно стрела полоса. Из-за атмосферного электрического разряда компас вышел из строя, кое-как я сориентировался по солнцу, зная, что лыжный лифт с туристским балаганом лежит далеко в стороне от самолетных трасс. Впрочем, военный летчик мог не слишком точно придерживаться курса.

Где Фил? Я достал бинокль и принялся обшаривать пространство. По моим расчетам, он должен был находиться в стороне от траектории истребителя. И пока рано было ставить на нем крест… Над волнующейся, изрытой широкими трещинами облачной равниной ползли клочья тумана, то и дело закрывая мне видимость. Ватная громада барашкового облака вознеслась на головокружительную высоту. Ветер отрывал от нее белые комочки и медленно относил в сторону, обращая постепенно в ничто. А на вершине этой облачной громады двигалась крошечная фигурка.

Окуляры бинокля запотели от дыхания. Я убрал его и рванул с места. Расстояние оказалось больше, чем я оценил поначалу. И о ужас, он обернулся, глянул вниз и заметил меня.

Инстинктивно, несмотря на крутизну горы, на обжигающий свист ветра, я затаил дыхание, боясь кашлянуть. Теперь лишь несколько метров отделяли меня от вершины. Это оказался не Фил. Да и не могло такого быть… Фил погиб двенадцать лет назад.