Александр Шалимов - Охотники за динозаврами Страница 101

— Мигуэль прав, — очень серьезно подтвердил Тибб.

— А знаете, что еще свидетельствует в их пользу? — прищурился Стив. — То, что вняли доводам рассудка и сдались без кровопускания…

— Доводы были увесистые, — усмехнулся Цвикк. — Хотя признаюсь: я ведь не очень верил в успех вашего обращения.

— Поэтому к горячим словам пришлось добавить еще более горячего перца.

— Откуда вам известен этот способ? — поинтересовался Цвикк.

— Дым с перцем? В Юго–Восточной Азии им пользуются с незапамятных времен… А мексиканцы, например, выкуривали так жандармов во всех революциях.

— Способ более гуманный, чем слезоточивые и прочие газы, которыми разгоняют безработных, — Цвикк затянулся и выпустил кольцо голубоватого дыма. — О, простите, патрон, — спохватился он, — я тут задымил возле вас, как угольный паровоз. Слава создателю, — добавил он, тщательно гася сигару в пепельнице, — что вся эта рискованная операция, которая могла стать очень кровавой, пока обошлась в две человеческие жизни. И обе на совести Полшера…

— Третьей станет его собственная, — объявил Цезарь, приподнимая голову с подушки. — Я считаю, что его следует без промедления расстрелять.

— Позвольте мне не принимать участия в дальнейшем обсуждении, — тихо сказал Тибб, поднимаясь с кресла. — Я должен вернуться в зону…

— Хотелось бы знать твое суждение о судьбе этого человека. — Цезарь испытующе взглянул на Тибба.

— У меня… его нет. В мире не существует ничего ценнее жизни…

— Люц — преступник, на совести которого жизнь многих людей. Даже здесь, в последние два дня…

— Знаю, — Тибб предостерегающе поднял руку, — все знаю, Цезарь. Но… решайте сами. Без меня.

— Пусть будет по–твоему. — Цезарь опустил голову на подушку. — Ступай.

— У него своя философия, — заметил Цвикк после того, как дверь за Тиббом закрылась. — Однако, прежде чем решать, надо бы поговорить с Полшером.

— Совершенно необходимо, — согласился Стив. — Я, например, хочу спросить, за что он получал деньги по распискам, которые хранились в сейфе твоего лондонского банка, Цезарь. Ты помнишь даты?

— Конечно. И даты, и суммы…

— Едва ли он захочет об этом рассказывать, — вздохнул Цвикк. — Он может вообще отказаться отвечать… Но попробовать надо.

— Мы будем судить его, — предложил Стив.

— А вам известно, — спросил Цвикк, извлекая из кармана клетчатый платок и принимаясь вытирать лицо и шею, — что этого человека уже судили, и не один раз?.. Он был приговорен к смерти очно, еще в Нюрнберге, и потом три или четыре раза заочно.

— Я догадывался, — сказал Цезарь. — Но деталей не знал.

— Я — не догадывался, — Стив усмехнулся, — но меня это не удивляет. Еще при первой встрече он показался мне бывалым каторжником.

— При первой встрече? — поднял брови Цезарь. — Ты никогда не рассказывал мне, что встречался с Люцем.

— Потому что он тогда назывался Полшером. А я не знал, что Полшер и Люц одно лицо. Он выполнял загадочную роль шофера и лакея при Пэнки и Круксе в Акапулько, сразу после гибели твоего отца.

— Поразительно! — воскликнул Цезарь.

— Я тоже не знал, — пробормотал Цвикк, — значит, оно было так… Он сошел в Мехико… Для меня оставалось загадкой, как он ухитрился тогда уцелеть. Ваш покойный отец, патрон, летел через Сан–Паулу. Мы с ним виделись, и я провожал его в аэропорту Сан–Паулу. Люц был в его свите. Они летели в Акапулько через Мехико. Значит, в Мехико Люц сошел…

— И после этого через несколько минут после старта самолет взорвался, — заключил Стив. — А на следующий день, как ни в чем не бывало, Люц, ставший Полшером, возил Крук–са и мистера Пэнки по Акапулько.

Наступило долгое молчание.

— Этот человек мог бы прояснить многое, — тихо сказал Цезарь. — Кто знает… — Он не кончил.

— В курсе всего, конечно, и Пэнки, — добавил Стив. — Пэнки, которого ты так ценишь.

— Теперь ему придется уйти в отставку, — твердо сказал Цезарь.

— В отставку! — насмешливо повторил Стив. — Я почему‑то подумал об электрическом стуле или газовой камере…

— В Соединенных Штатах, мистер Смит, электрические стулья и газовые камеры существуют только для рыбешек помельче… — назидательно заметил Цвикк. — Для тех, кто наверху, — директорские и президентские кресла. Хорошо известно, что американская Фемида неподкупна, — продается только за очень большие деньги…

Суд над Люцем–Полшером назначили на вечер. До этого Стив, Тео, Корт и Цвикк допросили его людей. Вместе с Карлосом, который был помощником Полшера в операции по захвату УЛАКа, их оказалось сорок два. Сорок третий был убит Полшером перед капитуляцией. Отвечали они очень скупо, пытаясь выполнять требование своего “устава”, который грозил смертью за дачу показаний властям и полиции. Некоторые отказались даже назвать имена и гражданство. Если верить тем, кого Стиву удалось “разговорить”, о деталях плана они не знали и могли только назвать суммы обещанного вознаграждения. Карлос подтвердил, что главной задачей группы был захват “летающего блюдца”. Дальнейшие намерения Полшера Карлосу, по его словам, не были известны, хотя он сотрудничал с Полшером не впервые. “Где и когда?” От ответа на этот вопрос Карлос уклонился, заметив только: “Он вам лучше расскажет”. О себе Карлос сообщил, что он гаитянин, сын ремесленника из Порт–о-Пренса, кончил два класса начальной школы, служил в личной охране пожизненного президента Дювалье, после его смерти бежал с Гаити. За участие в операции Люц обещал ему десять тысяч долларов, получив которые Карлос собирался навсегда порвать со своей “профессией”. Отряд, по словам Карлоса, был собран “авралом”, потому что Полшер получил задание совсем недавно. “От кого?” — “Об этом Полшер не говорил”. В отряде было семеро летчиков — четверо немцев и трое чилийцев. Одного из них — чилийца — и застрелил Полшер. “А остальные?” — “Остальные, — Карлос усмехнулся, — остальные так, пена, вроде меня и похуже. Потому вы нас быстро и одолели”.

— Твой шеф — стреляный воробей, — заметил Стив. — Его на мякине не проведешь. Как он решил пойти на такую операцию с ненадежными людьми? По–моему, ты крутишь колесо, гаг.

— Зачем мне теперь крутить? — обиделся Карлос. — Вы наверняка передадите нас бразильской полиции. Меня там знают… Если меня выдадут Гаити, мне конец…

— Нет, я выполню свое обещание, — сказал Стив. — Никого бразильской полиции мы не передадим. Оставим вас тут, на “гасиенде” сеньора Фигуранкайна. Вам придется поработать и трудом исправить свой… назовем его… “промах”… Дальнейшее будет зависеть только от каждого из вас и от результатов работы.