В плену у судьбы - Кристина Лин Страница 9

И цвет, и ощущение, когда толкаешься о землю ногами, раскачиваясь. И даже то, что с одной стороны узлов, крепящих конструкцию, на один больше, чем с другой. Я снова проживаю то ощущение, из одного из моих снов, в котором сидела на этих качелях. И кто-то, у меня за спиной, все раскачивал их, вызывая у меня восторг.

Уйти и бросить свое расследование? Так ничего и не понять?

Почему я знаю здесь все с такой тщательностью, будто, уже бывала в этом доме раньше?

Кто расскажет мне правду? Никто, кроме меня самой. Я обязана узнать!

И нет, я не могу просто взять и уйти. Теперь, когда дом из моих снов оказался явью, тем более. Сколько раз я просыпалась среди ночи, раздумывая о том, как начать поиски? И пыталась, задавая различные запросы поисковой строке интернета, добиться точных координат этого места? Тысячи!?

И теперь все оставить из-за одного напыщенного аристократишки? Ну, нет!

Я так просто не сдамся!

Домываю окна, спускаюсь по лестнице. Клавдия Никифоровна тут, как тут.

- Вот вы где? – восклицает она.

Пожимаю плечами. Где ж мне еще быть! Сама же послала на второй этаж.

- Бросьте это все, - говорит она, глядя на тряпку и ведро в моих руках. – Хозяин требует кофе, идемте прямо сейчас!

- А без меня никак нельзя? – закатываю глаза.

Кто сказал, что мое расследование будет простым и гладким?

- Нет! – отрезает Клавдия Никифоровна. – Он хочет, чтобы именно вы подали ему.

Опять? Только не это!

- Вы уверены? – спрашиваю. Надежда умирает последней.

- Определенно! – заявляет, подхватывая меня под локоть. – Филипп Аркадьевич выразил свое требование весьма четко. Это должны быть именно вы!

Вот черт! Ну чего ему неймется-то?!

Глава 12

Делать нечего, беру, заготовленный заботливой экономкой, поднос с кофе. Маленький чайник и сахарница. А еще пара чашек. Значит, у шефа сегодня гость? Это хорошо. Может, забудет про меня, и я успею смыться еще до того, как он станет оттачивать свое остроумие на моих расшатанных нервах.

На этот раз мужчина предпочел не ту топорную столовую, в которую я носила ему завтрак. Она сразу показалась мне слишком вычурной и холодной. Слишком огромной для одного человека. Даже, если этот человек – сам Варшавский, с его непомерно раздутым самоуверенным бахвальством. Заходишь туда, и сразу ощущаешь себя никчемной дворнягой.

То ли дело эта маленькая гостиная из моих снов. Атмосфера здесь совсем иная. Более доверительная и располагающая к отдыху, что ли. Будь моя воля, я бы обедала только в такой атмосфере. Так и было в моем сне. А еще, в моих грезах там горел камин. И от огня в очаге становилось, даже на душе, теплее. Но все это фантазии, а впереди реальность. И Варшавский далеко не романтик. Он с радостью прищемит мне нос дверью, если поймает во время ночных бдений еще раз.

Аккуратно захожу в комнату. Камин не горит, но в комнате, будто, теплее, чем в остальных помещениях дома. Меня снова накрывает ощущение дежавю. Будто, я угодила в сюжет заезженного фильма. Когда все знаешь наперед, но все равно смотришь. И это, уже почти ставшее привычным, покалывание между лопаток. Оно снова раздражает кожу.

- Поставьте на стол, - командует Варшавский.

Он сидит в большом кресле, которое стоит в стороне от большого окна, в тени. Мне плохо видно мужчину. Зато сама я, как на ладони, в лучах летнего солнца.

Послушно выполняю приказ. Расставляю на столе чашки. Мельком оглядываю комнату. Где гость? Еще не подошел?

- Вы что-то потеряли, Виктория? – спрашивает Варшавский.

Кажется, он наблюдает за мной из своего угла, как кот за мышью. И от этого по коже бегают мурашки.

- Нет, - отвечаю.

Рука дрогнула, я немного пролила на стол, когда наливала из чайника в чашку. Уверена, эта оплошность тоже не прошла мимо пытливого взгляда. Странно, что мужчина никак не прокомментировал мою неловкость. Быстро отставляю заварник на поднос.

- Сколько сахара? – спрашиваю.

Почему я ощущаю себя так, словно, знаю, что должно происходить дальше? Это так же нелепо, как и все в моей жизни, с самой первой встречи с этим мужчиной. Теперь мой воспаленный мозг решил, что я обязана отыграть эту историю до конца. Как в кино. И это немного раздражает. Роли расписаны, но мне моя совсем не дается.

- А сколько вам нравится? – спрашивает Варшавский. Я почти уверена, что на его лице сейчас эта его гадкая ухмылочка.

- Две, - отвечаю, не раздумывая.

- Тогда две, - приказывает Варшавский.

Делаю, как он сказал, бросаю в чашку сахар. Выпрямляюсь, чтобы поскорее уйти. Между лопаток снова печет. Будто, маленькими иголочками там кто-то колет.

- Останьтесь, - звучит новый приказ.

Сердце пропустило удар. Ноги приросли к полу, я не успела сделать и шага к выходу.

Медленно поворачиваю голову, смотрю на мужчину. Он встает и подходит ко мне. Так близко, что, кажется, может слышать мое дыхание. Только теперь мне стало видно его лицо. И черные горящие глаза.

Делаю глубокий вдох. Аромат мужского парфюма, с нотками древесной сладости, ворвался в ноздри. Дыхание сбилось, ноги стали ватными. Пение птиц за окном зазвучало громче, настойчивее. Мне вдруг показалось, что я могу понять их напев. «Останься», - звучит он плавно у меня в мозгу. Мотнув головой, заставляю себя вернуться в реальность.

- Останьтесь, - повторяет мужчина свой приказ.

- Зачем? – мой резонный вопрос. Настроение Варшавского слишком изменчиво, мне не устоять в очередной схватке от его обвинений.

- Выпейте со мной кофе, - поясняет Варшавский неожиданно мягко.

Конечно, он уловил мое замешательство, и теперь его брови напряженно сошлись на переносице. Во взгляде промелькнуло удивление. И это само по себе странно. Не говоря уж о приглашении.

А этот поворот был в сценарии моего дурацкого фильма? Кажется, я все-таки попала в одну из дурацких мелодрам. Может, сделать вид, что не расслышала и побыстрее смыться отсюда?

Да, пожалуй, так было бы правильно.

- Я… не пью кофе, - выдавливаю из себя первое, что пришло в голову, - извините!

Резко отворачиваюсь и быстро выхожу из комнаты. Нет, сбегаю.

Мое сердце бешено колотится в груди, я с трудом дышу, глотая кислород, которого катастрофически не хватает. Мне кажется, что Варшавский