Тайга заберет тебя - Александра Косталь Страница 6

Тогда Варя заглянула в черные, обозленные глаза и поняла, что не сможет противостоять инстинкту огромной силы – голоду. И единственный ее шанс – воззвать к такому же сильному: инстинкту самосохранения.

Выставив перед собой большую ветку, та шагнула на псов, продолжая смотреть вожаку в глаза. Она не отдаст Славу и сама будет биться, пока от собак ничего не останется – вот что Варя пыталась вложить в этот взгляд. В чем пыталась убедить бродяг.

Потом сделала еще один шаг. Собаки не двигались, но и нападать не решались, монотонно рыча. Она почувствовала, как в ее собственной гортани появляется грудной звук, больше походящий на звериный. Она медленно опускалась, переходила на их язык и методы убеждения, а еще продолжала идти, едва ли не вплотную приближаясь к их мордам.

Назад она не пойдет. И спиной поворачиваться не станет. Это псы встали на ее дороге, а не наоборот.

Наконец рык прекратился. Вокруг стало неожиданно тихо, и она едва удержалась, чтобы не оглянуться. Вожак сделал шаг назад, а следом и остальные отступили. Собаки прошли мимо, больше не глядя на Варю со Славой, но она продолжала прикрывать его собой, пока те не скрылись за домом.

«Не бешеные. Повезло», – с облегчением подумала она, отбрасывая палку.

– Это было круто! – воскликнул брат, дергая сестру за рукав. – Ты как дудочник из мультика, только с собаками!

Он был полон восхищения. Варя же чувствовала, что у нее вот-вот подкосятся ноги. Спроси ее кто-то, она сама бы не смогла объяснить, что произошло. Как Варя, до смерти боящаяся собак, сумела напугать их самих. Должно быть, они просто решили, будто потеряют больше, чем получат, если кинутся на взрослого человека, а не в самом деле приняли ее за свою. Свою, которая сильнее.

Когда они жили на побережье, Варю часто оставляли у бабушки. Родители работали, и пенсионерка была рада скрасить однообразные будни общением с внучкой. А еще у нее был пес по имени Рекс.

Пятилетней Варе казалось, что собака была просто огромной, размером с медведя, но очень ласковой и любящей бегать за мячиком. У Рекса была длинная черная шерсть, которую бабушка вычесывала и вязала носки перед телевизором, пока пес спал в ее ногах. Он был таким же стариком, как и его хозяйка, но все же находил силы нянчиться с внучкой с самого ее рождения.

Но однажды этот ласковый, добродушный пес, похожий на плюшевого медведя, вгрызся бабушке в лодыжку и стал рвать мышцы и сухожилия.

Это случилось на площадке рядом с бабушкиным домом, куда они выходили каждый вечер. Пенсионерка прогуливалась с собакой и общалась с соседками, Варя лепила что-то в песочнице. Им уже нужно было возвращаться, и бабушка ее подгоняла:

– Варюша, скорее, а то уйдем без тебя!

Варя собрала ведерко и совок, всучила кукле, которую возила в коляске, и поехала к бабушке. Та ждала на лавке, а Рекс, утомленный жарой, лежал на асфальте, высунув язык, и громко дышал.

Все произошло так быстро, что Варя не успела и сообразить. Челюсти сомкнулись на бабушкиной ноге, хруст оглушил всю площадку, а следующие звуки потерялись среди криков. Рекс грыз ногу, как грыз мясо на костях во время завтрака, обеда и ужина, только теперь это была нога бабушки, его любимой хозяйки. Вся морда сразу же перепачкалась кровью, а стопа безвольно повисла на оставшихся мышцах, с которыми Рекс спешил разобраться.

Он отгрызал ее от бабушки.

Варю сразу кто-то оттащил и понес прочь, закрывая глаза – как выяснилось позже, соседка, с которой бабушка хорошо общалась. Детей мгновенно позабирали, стараясь уберечь их психику от ужасной картины. Один из соседей собирался на охоту – только это и спасло бабушку. В тело Рекса разрядили обойму, и лишь тогда он разжал челюсти.

На реабилитацию ушло много времени, ногу пришлось собирать из мелких осколков. Только перенеся несколько операций, бабушка смогла сама передвигаться с тростью. Страшная картина стояла перед глазами у Вари, а сама бабушка словно забыла весь ужас.

– Он у меня такой хороший был, жаль, до зимы не дожил. Он так любил бегать по снегу, – причитала она, вытирая намокшие глаза носовым платком.

А Варя не могла понять, как можно жалеть о смерти настоящего убийцы.

Мама потом консультировалась с ветеринаром по поводу поведения Рекса. Врач заявил, что бывают разные причины внезапной агрессии, но, вероятнее всего, у пожилой собаки развился «синдром ярости», причиной которому были неврологические заболевания.

Но это нисколько не успокоило тогда.

В ее родном городе бродячих псов не было, зато многие заводили их как питомцев. И каждый раз видя, как даже самая маленькая псина идет мимо на поводке, Варя сжимала в кармане вилку, украденную с кухни после произошедшего. Она знала: ни поводок, ни намордник могут не спасти. Зато верила, что, если ударить зубцами в глаз, обезумевший пес сразу придет в себя.

Она носила ее все детство, повзрослев, купила складной нож, но он ей ни разу не пригодился. Словно таких, как Рекс, больше не было. И Варя начала забывать, что нужно иметь оружие при себе. По возвращении домой она обязана отыскать нож среди вещей и вернуть на законное место в кармане.

Немного отдышавшись, она снова схватила Славу за руку – даже чуть крепче, чем следовало, – и они двинулись к школе.

Ее нельзя было ни с чем спутать: прямое двухэтажное здание с длинными окнами и массивным крыльцом, за невысоким забором из проволоки, оно было освещено лучше остальных домов, будто находясь под софитами. К нему стягивались такие же, как Слава, школьники, с тяжелыми рюкзаками, мешками со сменкой и в ярких шапках. Все, что их отличало от брата, – возраст и угрюмость. Варя не увидела ни одного школьника, который оказался этим февральским утром в хорошем расположении духа.

И их настрой был Варе ближе, чем Славин. Этих ребят она понимала. А как устроен мозг брата, так и оставалось для нее загадкой.

Он был обычным семилетним мальчиком, не любил заниматься английским и обожал «Бравл Старс». Да, ему нельзя жирное и сладкое, из-за чего мама сама делала домашнюю нежирную колбасу, варила плавленый сыр и покупала полезные батончики, но в остальном он ничем не отличался от сверстников.

Кроме красной карточки. И гарантии смерти максимум через пять лет.

Едва калитка осталась за их спинами, Слава вырвал руку и побежал первым по ступеням. Варя не стала его догонять – если такой самостоятельный, пусть бежит.

Тяжелая дверь распахнулась, пропуская вновь