Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов Страница 54

Выходные нескоро, а дачи всё равно нет, поэтому Арина наслаждалась тем, что есть. Раньше, столица представлялась ей огромной книгой, в которой она прочла от силы одну-две страницы, да забросила, понимая, что никогда не дойдет до конца. Как с «Войной и мир». Бесчисленные улицы, районы, округа — не хватит жизни, чтобы побывать везде. Теперь, благодаря вызовам, книга понемногу раскрывалась. Не вся, нет. Но страница за страницей. Сегодня, когда Прад бросил: «Нам нужна развязка на восемьдесят втором километре», она с тихой гордостью сообразила — это же рядом с Химками. Остановились на Долгопрудной в поисках дома номер семь.

Вышла и обомлела.

Ни одного прохожего: ни играющих детей, ни мамаш с колясками, ни старушек на лавках. Асфальт под ногами растрескался, пророс травой, а в глубоких колеях зеленели вонючие лужи, подернутые ряской. Дома времён хрущёвской оттепели словно прокажённые, с облезшей штукатуркой. Балконы косятся на землю, оскалив ржавые зубы арматуры. Как здесь живут люди? Единственным признаком жизни была буйная, почти агрессивная зелень: тополя, со свалявшейся ещё июньской ватой пуха у корней, отцветшая сирень и море одуванчиков, цвета предсмертной желтухи.

Покой, разруха, тишина.

— Как после ядерной войны, — констатировала Гита.

— Ага, я тоже так подумала, — поддержала Арина, — видела фотоки Чернобыля — там в точности как здесь.

— Идём, — прервал их Прад. — Счетчик Гейгера всё равно не взял.

Они двинулись вглубь квартала, и ощущение постапокалипсиса только нарастало. Ржавые горки, качели на одной цепи, сгнившие лавочки, клумбы из покрышек от Камаза, кособокие «лебеди» из покрышек жигулей. Давящая, неестественная тишина.

И тогда она увидела… Ух ты ж.

В центре квадрата из умирающих пятиэтажек притаился двухэтажный труп. От одного вида по спине побежали мурашки. Окна выбиты хулиганами, их черные провалы озлоблено глядят на обжитых соседей. Дом расселили. Бросили. Стены испещряли надписи, где «Вася — лох» — самая безобидная. Дом был мёртв. Выпотрошен. Разлагался, распространяя вокруг могильный холод.

«И это место стороной обходит сельский люд, и суеверные твердят: 'Там призраки живут» — должно быть, Горшок отсюда списал сюжет песни.

Стоило ей подумать: «нет, пожалуйста, только не туда!», как Капитан, будто читая мысли, свернул на заросшую борщевиком тропинку, ведущую к подъезду, забитому толстыми досками.

«Соседи не стали его тогда хоронить, лишь доски достали, решили заколотить двери и окна» — кого? Кого там заколотили⁈'.

— Чёрт, — выругалась Арина, осознав, что придётся лезть в окно, а она в юбке.

Прад теперь уже стопроцентно прочитал мысли, похабно подмигнул.

— Ну, что девчонки, полезли? Дамы вперед.

Гита, как всегда в джинсах, сочувственно посмотрела на подругу. Арину посетило нехорошее предчувствие, которое тут же воплотилось. Гита — будь она неладна, сверкнула глазами:

— Вадик, помоги-ка нашей бедняжке! Ей самой никогда в жизни не справится, да и на окнах острые осколки…

— Гита! — зашипела она.

Вадим тут как тут. Галантно снял куртку, бросил на подоконник. Арина полезла, а он подсадил, подтолкнул сзади за попу, сжал словно случайно. Стыдно-то как, но ничего не поделаешь.

Внутри пахло сыростью и плесенью. В жаркий летний день, старые стены почему-то не пропускали внутрь тепло. Холодно, как в пещере. Каждый шаг сопровождал скрежет осколков, скрип половиц, непонятное тупое урчание в подполе. В одиноком луче, чудом пробившимся сквозь крону уличного тополя, танцевали пылинки, а через секунду и облачка дыма, когда залез Капитан. Душистый запах табака немного приглушил вонь: домом давно пользовались как бесплатным туалетом.

— И кого мы здесь должны найти? — отряхнулась Арина, — сортирного духа?

Прад шутку не оценил.

— Подожди. Сейчас сама всё увидишь.

— Наверное, тут полно привидений, — мечтательно сказала Гита.

— Вадим? — Капитан обернулся к помощнику. Вадим отрицательно покачал головой. — Нету здесь никаких привидений, но они нам и не нужны! Давай кнут, — Прад забрал у Гиты кнут, больше напоминавший декоративную плётку и быстро вышел из маленькой комнаты.

На первом этаже было две квартиры. Обошли обе. Капитан что-то искал: простукивал стены, заглядывал в старые ниши, топал по полу. Наконец, определился. Его выбор пал на просторный зал без мебели и следов вандализма. Пожелтевшие обои, обшарканный деревянный пол, распахнутые створки окна. Комната выглядела так, словно хозяева начали ремонт, а сейчас, просто, вышли перекурить, но вот-вот вернутся.

— Пришли. Я чувствую: он здесь!

Все промолчали, а Арина снова вылезла, как будто ей больше всех надо:

— Скажите уже, кого мы ищем?

— Это же элементарно, Ара. Хозяина дома!

— Хозяина? — она беспомощно обвела взглядом заросшую паутинами пустоту. — Но все же отсюда съехали…

— Пончик мой не надкусанный, — Прад покачал головой, делая шаг вперед, и скрип половицы на этот раз прозвучал как выстрел. — Не заставляй разочаровываться в тебе. Повторяю: хозяин дома, домохозяин, домо… Ну?

— Домового? — прошептала она и поспешила сглотнуть комок страха.

— Браво! — Прад картинно похлопал в ладоши, звук эхом отозвался в мертвой тишине. — Не волнуйся, тварь по природе своей миролюбива, хоть и своенравна — этого не отнять. По крайней мере, нападать на нас он не должен. Итак, готовы?

Гита и Вадим с одинаковыми каменными лицами кивнули — отлаженный механизм, знающий свою работу. Арина готова не была. Но, кого это волновало?

— Не мешайте мне, — бросил Прад и начал обходить периметр, гнилой пол под ботинками стонал.

Он прислушивался к чему-то, что было слышно только ему. Внезапно, без всякого предупреждения, рука взметнулась вверх, и кнут с оглушительным щелчком врезался в стену. Вслед за звуком раздался удивленный, почти человеческий вскрик, который тут же перешел в тихое, булькающее клокотание, затихающее в глубине штукатурки. Капитан довольно ухмыльнулся, сделал еще круг. Его шаг изменился, превратился в странный, гипнотизирующий ритм: раз-два-три, небольшая пауза, и снова раз-два-три. Ритм расслаблял, Арину на мгновение отпустило напряжение.

И тут Прад снова взмахнул кнутом. Хлыст со свистом рассек воздух, впился в обои, оставляя длинный шрам.

— Знай, Домовой, свое место! — голос прорвал тишину, став низким и властным. — Узнай меня и выйди на свет по моему приказу! Хозяином твоим буду Я!

В ответ с кухни донесся звук разбивающейся тарелки — один-единственный, звенящий. По спине побежал холодок. Она терпеть не могла такие трюки, когда вроде ничто не предвещало, но что-то произошло без объективных причин. Слава богу, день! Ночью она была бы в шаге от нервного срыва. Справа раздались тяжелые, шаркающие шаги. Старые половицы прогибались под невидимой