Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович Страница 43

— Лена, статус ТЭЦ.

— Семнадцать процентов. Сергей, у меня ещё обычные заявки растут в том районе. Свет мигает, автоматика на котельной падает, на двух домах лифты остановились.

— Людей из лифтов вытащили?

— Обычная служба занимается.

— Хорошо. Насосная?

— Двадцать три. Подросла после вашей подстанции.

— Отлично. Значит, хотя бы одна гадость решила не умирать одновременно со всеми.

— И ещё Миронов звонил.

— Сегодня у меня популярность.

— Сказал передать: если ты едешь к ТЭЦ, остановись.

— Передай: пробки, остановиться негде.

— Я так и сказала.

Сергей улыбнулся.

— Умничка.

— Он не оценил.

— Значит, точно хороший ответ.

По мере приближения к ТЭЦ карта перед глазами становилась всё ярче. Связанные линии сходились туда из разных частей города. Узел восемь на Молодёжной, подстанция, насосная, ещё несколько красных точек — все тонкими каналами тянулись к центру. Сергей вдруг понял неприятную вещь: аварии не просто происходили одновременно. Кто-то превращал их в доноров. Шунты смещали нормальные состояния объектов, высвобождали разность, а ТЭЦ собирала её.

— Синицын, — сказал он. — Чтобы открыть вашу дверь, нужна энергия с других узлов?

— Да.

— Сколько?

— Зависит от состояния буфера.

— Кто-то сейчас специально ломает город, чтобы её открыть.

Синицын медленно кивнул.

— Похоже.

— Зачем?

— Не знаю.

— А что внутри?

— Я же сказал — это не какое-то конкретное место.

— Не увиливай. Если открыть полностью, что случится?

Синицын посмотрел на Петровича, потом обратно на Сергея.

— В лучшем случае город начнёт терять устойчивость локально. Улицы, здания, события будут переходить в альтернативные состояния. Как ваш лифт, только без кабины и границы этажа.

— А в худшем?

— Не знаю. Полного открытия не было ни разу.

— Очень успокаивает.

ТЭЦ-3 появилась впереди за железнодорожной веткой. Огромный кирпичный корпус, трубы, эстакады, тёмные окна. Часть станции давно не работала, одну очередь использовали как резервную котельную. В обычной жизни Сергей несколько раз приезжал сюда на мелкие аварии по внешним сетям и помнил место как унылый промышленный памятник. Теперь над ним висела конструкция второго слоя: огромные кольца тусклого света, уходящие вниз под землю.

У ворот стояло шесть чёрных машин и автобус. Охрана была уже не местная. Люди в одинаковых куртках проверяли документы у всех въезжающих. «Газель» остановили сразу.

— Объект закрыт, — сказал молодой мужчина.

Сергей показал обычное удостоверение аварийной службы.

— Заявка.

Тот даже не посмотрел.

— Разворачивайтесь.

— Аварийная заявка узла четыре. Оператор Беляев.

Мужчина изменился в лице. Значит, термин знал.

— Ждите.

— Я не люблю ждать.

— Ждите.

Сергей вышел из машины. Диагностика показала на воротах старую контурную метку.

УЗЕЛ 4 / ВНЕШНЯЯ ГРАНИЦА

ЛОКАЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР: ДОПУЩЕН

— Система меня пускает, — сказал он.

— У меня приказ.

— А у ворот другой.

— Беляев, не осложняйте.

— Мужик, я последние сутки только этим и занимаюсь.

Подъехала Нестерова. Она вышла, показала свой жетон и коротко сказала охраннику:

— Они со мной.

— Вам тоже приказано не входить.

— Я знаю.

— Тогда…

— Открывайте.

Сотрудник посмотрел на неё, на Синицына, который вышел следом и явно решил, что зарплата не покрывает этот уровень внутренней политики. Ворота открылись.

— Видишь, — сказал Сергей Петровичу. — Главное в любой тайной структуре — найти человека, который увереннее нарушает приказ.

Внутри станция была почти пустой. Обычный персонал эвакуировали из старого корпуса, оставив только несколько дежурных на действующей части. Центральная группа расположилась в административном здании и старом машинном зале. Кабели временного оборудования тянулись по полу, на стенах стояли приборы, которых Сергей раньше не видел. Никто не бегал и не кричал. От этого обстановка казалась мрачнее: люди явно знали, чего ждут.

Миронов встретил их у входа в старый турбинный зал.

Он выглядел почти так же, как ночью, только без куртки и заметно злее.

— Я просил вас остановиться.

— Мне передали. Очень тронут.

— Вы приняли заявку?

— Ага.

Миронов закрыл глаза на секунду.

— Зачем?

— Она была красная.

— Это не ответ.

— Для аварийщика вполне.

Миронов посмотрел на Синицына.

— Вы почему здесь?

— Потому что внутри узла работает моя сигнатура.

— Мы знаем.

— С каких пор?

— Девять минут.

— И?

— Ищем исполнитель.

Синицын холодно сказал:

— Если это старый сервисный ключ, искать надо не по современной схеме.

Миронов сжал губы.

— Именно поэтому я хотел вызвать вас после стабилизации.

— Стабилизации чем? Обнулением подстанции?

Миронов перевёл взгляд на Сергея.

— Вы уже рассказали?

— Я умею говорить, — сказал Сергей. — Иногда даже без допуска.

— Беляев, давай не будем перепираться.

— Отлично. Тогда быстро объясни, что происходит.

Миронов пару секунд решал, послать его или использовать. Выбрал второе.

— Двадцать шесть минут назад автоматика ТЭЦ активировала старый центральный переход. Команда подписана оператором Синицыным. Мы блокируем исполнительные цепи, но процесс продолжает получать питание через городскую сеть. Современный внешний контроль не имеет полного доступа к ядру узла.

— Почему?

— Потому что ядро построено до нашей системы управления.

Сергей усмехнулся.

— Старая техника не признаёт новое начальство. Начинаю уважать.

— Не надо. Если дверь откроется больше чем на тридцать процентов, последствия выйдут за территорию ТЭЦ.

— Сейчас сколько?

— Двадцать два.

Система Сергея показывала:

РАСКРЫТИЕ ПЕРЕХОДА: 23%

— Уже двадцать три.

Миронов посмотрел внимательнее.

— Ваш локальный интерфейс обновляется быстрее.

— Хоть в чём-то сервис лучше.

Миронов не двинулся сразу. Он посмотрел на Сергея так, будто наконец получил возможность договорить разговор, который начался ночью в гараже. Вокруг люди таскали приборы, по полу лежали кабели, где-то за стеной щёлкала автоматика, но несколько секунд они стояли почти отдельно от всей суеты.

— Теперь вы понимаете, зачем я предлагал вам перейти к нам? — спросил Миронов.

— Чтобы я такие кнопки нажимал по инструкции?

— Чтобы вы не входили в процессы, которых не знаете.

— Сегодня я не знал процесс лифта — шесть человек вышли живыми. Не знал подстанцию — Морозов живой, узел держится. Пока статистика не в пользу вашего обучения.

— Вам везёт.

— Конечно. Особенно с бывшей женой.

Миронов не улыбнулся.

— Вы воспринимаете каждую локальную победу