Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 40

— Простите, Виктор Сергеевич, раскрыть источник я не могу. Но Вы не обижайтесь, — голос Василисы стал мягче, доверительнее. — Я спрашиваю не из любопытства. Работа такая. У нас тут вообще ЧП, и это косвенно связано с Вами.

— Что за ЧП? — напрягся он.

— Насколько я понимаю, Вы же директор кирпичного завода?

— Ну да, — в голосе появилась некоторая гордость за свою должность и миссию. — Колдухин с колен поднимаем, с инвесторами работаем. Какие-то претензии к инвесторам или нашей деятельности?

— Нет. Будут претензии — мы их озвучим, — отрезвила его Василиса, мгновенно переключаясь в режим «строгой училки». — Дело в другом. Там на заводе обитала секта, а теперь эти сектанты разбежались. А у нас в посёлке полно брошенных домов. Проверяем, чтобы не возникло, как выразилось начальство… «забомжёвывания».

Я едва сдержал улыбку. Вот это она завернула.

— По-моему, такого слова в русском языке нет, — заметил Котляров.

— Начальство знает очень много слов, — парировала Василиса. — Больше, чем предполагали Ожегов и Даль. В том числе не особенно цензурных. А если их не хватает, добавляет свои. И с начальством в его самовыражении не особенно поспоришь. Ладно, давайте сейчас не будем об этом. Мне нужны Ваши паспортные данные. Вы тут прописаны?

— Да. Сейчас принесу паспорт.

Шум удаляющихся шагов, еле слышный звон ключей.

— И что, у нас завелись бомжи? — спросил он через некоторое время.

Вот оно. Крючок заброшен.

— Ну, у нас на улице Сенной ситуация, — вздохнула Василиса, листая что-то у себя в папке. — Туда дед один самовольно заселился. В дом номер семь.

Я затаил дыхание. Услышал ли он?

— Сенная, это которая на окраине, за Желанной? — голос Котлярова стал ближе. — А пятый… это где Генка жил, одноклассник мой, который в Мексику уехал? И что там за дед, из сектантов?

— Не знаю насчёт бывших хозяев и Мексики, — неторопливо ответила Василиса. — Но там вовсе не сектант, а сторож с Пескосклада. Ничего толком не объясняет, просто вселился и сидит. Будем с ним что-то решать. Без санкции прокурора или суда его выгнать нельзя, а собственников у дома нет, в общем… бюрократия. А спрашивать будут с нас!

Она сделала паузу, давая информации улечься. Старый сторож. Пескосклад. Брошенный дом. Для фанатика это маркер.

Я неосознанно сжал кулаки, потому что мне искренне хотелось, чтобы это оказался не он. Несмотря на наши с ним не безоблачные отношения, мне нравился этот колючий мрачноватый одинокий человек.

Но — жребий брошен, как говорил Цезарь.

— Всё, спасибо за паспортные, — сказала Василиса, и я услышал шорох бумаги. — У Вас в доме больше никто не живёт?

— Никто. Я один. Жены и детей у меня нет.

— Ну, тогда всего доброго. Не болейте.

Скрип двери. Удары каблуков по ступенькам. Шум ветра в микрофоне.

Василиса прошла несколько метров, прежде чем тихо спросила:

— Вадим, ты всё слышал?

Я включил микрофон, чувствуя, как напряжение медленно отступает.

— Да, — ответил я, нажимая кнопку на гарнитуре. — Сыграно великолепно и информация донесена. Станиславский верит, банда Чёрной Кошки сдаётся московскому МУРу. Первая торпеда ушла в цель.

— Да. Хорошо, что всё прошло мирно.

— Кто там у нас по списку? — негромко спросил я, глядя на серую осеннюю улицу через лобовое стекло. — «Наследник» или «Проверяющий»?

* * *

Василиса подошла к дому покойной Раисы Никитичны уверенно, как истинный представитель власти, который может и мораль зачитать, и похвалить, и руки скрутить хулигану. У неё даже был пистолет, я видел.

Она постучала. Негромко, но властно. Три удара. Пауза. Ещё два.

Я находился в засаде, за углом соседнего дома, машину мы оставили на Желанной.

Скрипнула дверь. В наушнике зашуршало, послышался молодой, слегка удивлённый голос:

— Кто там?

— Здравствуйте. Помощник участкового уполномоченного Афанасьева, плановый подомовой обход, — голос у Васьки был такой, что захотелось самому достать паспорт и покаяться в грехах. — Разрешите войти?

Пауза затянулась ровно на столько, сколько нужно человеку, чтобы понять, с кем он имеет дело.

Глава 15

Сакральная цифра

— Да, конечно, — отозвался парень. Звучал его голос обезоруживающе открыто. Даже, как мне кажется, слишком открыто для нашего непростого времени. — Мне скрывать нечего. Хотя я ещё и не собственник, только оформляю бумаги. Проходите, не стойте на сквозняке.

Представил, как Василиса перешагивает порог. Оценил расстояние. Метров двадцать. Если он кинется — мне потребуется секунд десять, чтобы оказаться во дворе или в доме.

— Я по этому поводу и пришла, — продолжала Василиса, и я слышал, как она проходит в комнату. Скрип половиц. — У нас приказ начальства, профилактика бродяжничества, выявление неучтённых жильцов. Сами понимаете, время неспокойное. Вы тут постоянно проживаете, молодой человек? Документики можно взглянуть?

— Меня Макар зовут, — охотно отозвался парень. — Да, живу. Паспорт сейчас принесу, он в куртке.

Шорох ткани. Звук открываемой обложки. Я почти видел, как Василиса цепкими глазами впивается в штампы, сверяет фотографию с оригиналом, читает.

— Что же Вы, Макар Борисович, без регистрации проживаете? — в её голосе прорезались менторские нотки. — Это у нас нарушение. Статья 19.15.1 КоАП РФ. Проживание гражданина Российской Федерации по месту пребывания или по месту жительства в жилом помещении без регистрации…

Она говорила это уверенно и жутковато, словно читала заклинание призыва демона бюрократии. Самого страшного демона в нашей стране.

Макар молчал, я нервничал, не понимая, зачем она нагнетает ситуацию.

— Мы Вас сейчас привлекать не будем, — смилостивилась она, выдержав паузу. — Но по-хорошему надо бы отметиться у нас в опорном пункте. Кто, откуда, с какими целями.

— Да я вот… — Макар замялся, изображая смущение законопослушного гражданина (или являясь им). — Мне нотариус сказал, что надо фактически вступить в наследство. Ну, знаете, дом в порядок привести, показать, что я забочусь об имуществе. Квитанции вот по коммуналке оплатить. У меня и квитки с собой, я скоро всё оплачу.

— Это хорошо, — одобрила Василиса. Тон «доброго полицейского». — Порядок должен быть. А то нам тут