Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 37

— Да, — хладнокровно ответила Василиса. — Он не будет долго думать. Поэтому нам надо действовать быстрее. И твой план «ловля на живца», где живец — это ты… Скажи, Вадим Иванович, ты умственно отсталый?

— Я⁈

— Ну, простой же вопрос… Как ты прожил тысячу лет, если ты имеешь вредную для здоровья привычку буквально танцевать на минном поле? Ещё и с завязанными глазами! Идея плохая, опасная, порочная, и мне лично категорически не нравится. Я против. Ты уже занимался почти такой же ерундой, когда вызвал на себя Чёрного Пса. Чем закончилось? Мы могли бы там погибнуть.

— С Псом я справился, — возмутился я.

— Да. А с Юрием? — тут же срезала она. — Это был не план, Вадим. Это была авантюра. Русская рулетка с магическим пистолетом. А теперь у нас будет настоящий план. С большой буквы.

Я налил чай. Крепкий, чёрный, ароматный.

— И какой план?

— Давай для начала определимся со списком подозреваемых.

— Осоедова исключаем?

— Осоедов, конечно, с большим прибабахом, — кивнула Василиса. — Но он прямо сейчас вылетает из нашего реалити-шоу. Не из-за повреждённого пальца, а по причине железного алиби. Во время его прошлой вахты состоялись два эпизода из числа предыдущих убийств фанатика. Он был под Уренгоем и орудовать тут никак не мог. География штука упрямая.

— Выходит, у нас остались «Проверяющий» и «Наследник»? — спросил я.

— И Котляров, — добавила Василиса. — Или ты для него тоже придумаешь условное обозначение?

— Не придумаю, — при упоминании фамилии Котлярова я поморщился. — Но я по-прежнему считаю, что он не наш человек. Интуитивно считаю его неподходящим для этой роли человеком.

— Нет, — отрезала она. — Интуиция не аргумент. Он где-то пропадал много месяцев. У него отличная физподготовка, машина, армия в прошлом. Мы это уже обсуждали. И вообще, он человек чрезвычайно упорный, если не сказать… маньяк. Маниакально строил бизнес, неоднократно дрался, харизматичный, упрямый, как стадо баранов. Идеальный портрет фанатика.

Я отхлебнул чай, пряча глаза за кружкой. Взвесив, решил про наше знакомство с Котляровым не рассказывать. Я уверен, что он не виноват, значит в результате расследования он и так «отвалится».

— Ладно, — вздохнул я. — Хотя я и не верю, что Котляров фанатик… Давай исходить из троих.

— Трое подозреваемых, — повторила Василиса, загибая пальцы. — Проверяющий, Котляров и Наследник. Последний не особо подозрительный, но причин его выкидывать из списка нет.

— Но у него нет машины? Или есть? Ты его пробила?

— Разумеется. Макар Борисович Ханыков. Действительно подал заявление как внук покойной Раисы Никитичны. Дело у нашего районного нотариуса Штеймана. Родился в Самаре, двадцать семь лет. Два года служил в ППС, уволился по собственному, детали не известны. Машины нет… И это делает его наименее вероятным кандидатом. Но права у него есть. Значит, нельзя исключать, что машина есть, но зарегистрирована не на него.

— Согласен. Оставляем. Так что там у тебя за план? Звучало очень уверенно.

Василиса хитро прищурилась. В этот момент она напоминала не мага, а лису из сказки.

— Называется это «цветное сообщение», — произнесла она.

— Что?

— Методика контрразведки, Вадим. Представь ситуацию: среди сотрудников некой большой и важной организации завёлся «крот». Под подозрением четыре подразделения, но вести тотальную проверку долго, трудно и «крот» может ускользнуть. Тогда ты сливаешь каждому подразделению дезу. Но каждому — разную. Скажем, существует проект сверхсекретного оружия, его чертёж подделывают четырежды. Каждый отдел получает свою версию: красный вариант, синий, зелёный, жёлтый и так далее. Ни одна версия не соответствует действительности, в каждом случае существенная деталь специально искажена.

— И что тебе это даёт? — я начинал понимать, но хотел услышать подтверждение.

— Теперь дело лишь за тем, чтобы ждать утечки, какой из чертежей всплывет у врага. Допустим, у твоего агента «бабушки Нюры», занимающейся уборкой помещений вражеского штаба, появляется сообщение: у противников оказался именно тот самый «синий» чертёж. Вот оно, долгожданное подтверждение! Теперь понятно, откуда ветер дует: крыса затаилась именно во втором отделении. Этот способ называется методом «цветовой маркировки» или окрашиванием дезинформации. Суть проста: каждый фрагмент дезинформации помечают особым признаком («красный», «синий»), благодаря чему легко установить, какая группа нарушила доверие. Понятно я объяснила, Ватсон?

— Откуда ты столько знаешь про работу контрразведки? — удивился я.

— Прости, но я не горю желанием рассказывать тебе своё прошлое. Скажем, было время, имела отношение. Главное не это. Ты уловил суть концепции «цветных сообщений»?

— Уловил. Но мы с тобой не в шпионском триллере, а в глуши Краснодарского края. Что конкретно ты предлагаешь?

Василиса подалась вперёд, понизив голос:

— Всё просто. Он же наверняка ищет дядю Мишу? Лешего нашего? Он хочет его добить. Незаконченное дело, как надкушенный пирожок. Хочет просто закончить начатое, прежде чем переключиться на тебя.

— Допустим, — не стал спорить я. — Он организованный, целеустремлённый, маньяк и псих. Желает добить лешего. Что нам это даёт?

— Представление о том, какую информацию ищет маньяк. Что его зацепит. Важная деталь, он знает, что остался инкогнито. Нам надо его спровоцировать, но не твоей этой «ловлей на живца».

— А чем?

— У нас в поселке есть улица Сенная, которая рядом с Желанной. В начале улицы живут две бабульки, которые любят строчить друг на друга жалобы, а потом мириться. Но остальные дома заброшены.

— И?

— Итак, выбираем три отдельных дома, стоящих особняком, подальше от посторонних глаз, — азартно произнесла Василиса. — Каждому дому присваиваем особое значение. Нашему главному подозреваемому, «Проверяющему» шепнём, будто скрывающийся дядя Миша прячется в доме номер пять. Другому фигуранту дела, Котлярову, расскажем, что дядя Миша залёг в седьмом номере. Ну, а «Наследнику» сообщим, что сторож Пескосклада укрылся в девятом доме, — она улыбнулась уголком губ, демонстрируя удовлетворение собственным планом.

— Сообщаем. Как? Мы же не скинем им СМС.

— Ты и скажешь, каждому, как бы между делом.

План был хорош. Но требовал корректировки.

— Так он же меня видел, — напомнил я. — Мы не знаем, кто «он», но истинный фанатик в меня стрелял. В отличие от него, я был без маски. К гадалке не ходи — он меня запомнил и знает, что я двоедушник.

— Уверен?

— Он в меня попал, я после этого встал. Кем я могу ещё