Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович Страница 36

— Нельзя.

— Я оператор участка.

— Временный. Ваш допуск ниже.

— Заявку принял я.

— Беляев, — голос Синицына стал жёстче. — Если узел уйдёт в разрыв, заденет четыре связанных объекта. Тогда разговор будет не про одного человека.

— И поэтому одного уже списали.

— Поэтому мы удерживаем девятнадцать тысяч.

Сергей замолчал.

Вот оно. Не карикатурная жестокость. Цифра. Девятнадцать тысяч против одного. Именно такой выбор невозможно отбить красивой фразой.

— Что будет, если я войду и вытащу его до обнуления?

Нестерова посмотрела как на сумасшедшего.

— Вы не дойдёте.

— Почему?

— Там поле. Любой проводящий предмет получает наведённый контурный потенциал. Ваш инструмент, одежда, собственное тело.

— Резина?

— Речь не об электрическом токе.

— Это я уже сам понял.

Синицын приблизился.

— Есть ещё причина. Форма чувствует операторов. На вас она среагирует сильнее.

— А на обычного человека?

— Слабее.

Сергей посмотрел на Петровича.

Тот сразу сказал:

— Даже не смотри.

— Я ещё ничего не предложил.

— По лицу всё сразу понятно.

— Коля бы подошёл.

— Про Колю вообще не думай.

— Его тут нет.

— Тем более.

Сергей снова посмотрел на схему. Кабельный тоннель был не просто коридором. По стенам шли старые трассы, металлические конструкции, заземляющие полосы, лотки. В обычной аварии всё это помогало. Здесь, судя по словам Нестеровой, превращалось в проводник чужого поля. Но в системе была странность: чёрная форма держалась на разности потенциалов переходов. Значит, если создать маршрут, на котором разности нет…

— Кравцов. В тоннеле есть старый пустой лоток? Не подключённый, не связанный с землёй после реконструкции?

Инженер задумался.

— Стеклопластиковый есть. Новый. Проложили под оптику, но кабель ещё не завели.

— До Морозова идёт?

— Почти. Метров тридцать не доходит.

— А переносное аварийное освещение на аккумуляторах?

— Есть.

Синицын понял первым.

— Вы хотите сделать плавающий маршрут.

— Я хочу пройти к человеку, не привязываясь к вашему контуру.

— Не получится.

— Почему?

— Последние тридцать метров.

— Там разберёмся.

— Семь минут.

— Уже шесть. Вы очень помогаете разговорами.

Нестерова схватила Сергея за рукав.

— Беляев. Если вы сорвёте локализацию, я сама активирую обнуление раньше.

Он посмотрел ей в глаза.

— Тогда придётся успеть раньше вас.

— Это не геройство. Это идиотизм.

— Я электрик. У нас тонкая грань по должностной инструкции.

Петрович выругался и пошёл к «Газели» за инструментом.

— Куда собрался? — спросил Сергей.

— С тобой.

— Ты только что сказал нет.

— Это я тебе сказал. Себе не говорил.

Через три минуты они стояли у входа в кабельный тоннель. Сергей оставил почти весь металлический инструмент снаружи, взял только признанную отвёртку — система почему-то показывала её как часть операторского контура, а не обычный проводник, — фонарь и рацию. Петрович нёс аккумуляторный светильник в пластиковом корпусе и бухту тонкого неметаллического шнура. Нестерова стояла у двери, злая настолько, что краснота её лица могла заменить аварийное освещение.

— Четыре минуты, — сказала она.

— Если увидишь, что мы возвращаемся, не обнуляй.

— Если увижу рост выше критического — обнулю.

— Очень приятно работать с тобой в команде.

Синицын протянул Сергею маленькую пластину из серого материала.

— Что это?

— Экран. На тридцать секунд снизит вашу сигнатуру.

Сергей взял через перчатку.

— Как коробка Миронова?

— Нет. Эта не гасит оператора.

— Сразу убивает?

— Иногда вы раздражаете.

— Значит, точно не убивает. Иначе ответили бы «риски допустимы».

Синицын впервые едва заметно улыбнулся.

— Петрович, — сказал он.

Старик повернулся.

— Потом поговорим.

— Я хотел сказать: не лезь вперёд.

Петрович посмотрел на него долгим взглядом.

— Двадцать лет прошло. С гаком. Поздно советы даёшь, Григорич.

Они вошли внутрь.

В тоннеле было жарко и пахло пылью, кабельной изоляцией и металлом. Аварийное освещение не работало. Светильник Петровича выхватывал из темноты бетонные стены и ряды кабелей. Диагностика Сергея сразу показала чёрные потоки, ползущие по металлическим конструкциям. Они двигались медленно, словно пробирались в тягучей массе.

— По стеклопластику давай, — сказал Сергей.

Они держались рядом с пустым лотком. Пол под ногами был обычным, но металлических деталей старались не касаться. Через пятьдесят метров рация начала шипеть. Ещё через тридцать голос Нестеровой стал неразборчивым.

— Три минуты, — донеслось из помех.

— Очень мотивирует, — сказал Петрович.

За поворотом они увидели первый «чёрный свет». Слова Морозова оказались точнее, чем казались. Вдоль стены проходила полоса темноты, но внутри неё были видны детали — как негатив фотографии. Кабели казались белыми, бетон чёрным. Пространство вокруг слегка дрожало.

Сергей активировал Диагностику.

Боль ударила по вискам.

ФОРМА ЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО СДВИГА

СОСТОЯНИЕ: ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ НАГРУЗКА

НАПРАВЛЕНИЕ ПОТОКА: УЗЕЛ 21 → ВНЕШНИЙ ПОТРЕБИТЕЛЬ

Вот оно.

Подстанция не генерировала сама.

Из неё что-то выкачивали.

— Петрович, — сказал Сергей. — Это насос.

— Чего?

— Вся авария. Кто-то тянет через неё ресурс наружу. Поэтому шины «живые» после отключения.

— Куда тянет?

Система не показывала.

Впереди раздался голос:

— Здесь!

Морозов сидел за металлической дверью боковой камеры, прижавшись спиной к стене. До него оставалось метров сорок. Между ними лежала широкая полоса чёрного поля. Стеклопластиковый лоток заканчивался как раз перед ней.

Рация ожила последним чистым сигналом.

— Беляев, минута сорок! — крикнула Нестерова. — Возвращайтесь!

Сергей посмотрел на тёмную полосу.

Система выдала:

ПЕРЕСЕЧЕНИЕ БЕЗ ЗАЩИТЫ: ОПЕРАТОРСКАЯ СИГНАТУРА БУДЕТ ЗАХВАЧЕНА

Он достал пластину Синицына.

ЭКРАН: 31 СЕКУНДА

Петрович понял.

— Я пойду.

— Нет.

— На меня оно меньше реагирует.

— Ты Морозова один обратно не протащишь.

— А ты протащишь?

— Я моложе.

— На сколько, на десять лет? Прям жеребец.

— Петрович.

— Серёга.

Они секунду смотрели друг на друга. Потом Сергей сунул пластину в нагрудный карман.

— Вместе. Я включаю экран, добегаем. Потом решаем по ситуации.

— Хороший план.

— Ненавижу, когда ты так говоришь.

Он активировал пластину. Мир стал тихим. Даже гул кабелей исчез.

30

Они побежали.

Чёрная полоса оказалась холодной. Не воздух — ощущение, будто бежишь через зимнюю воду. Сергей не чувствовал ног, дыхание застряло в груди. По краям зрения мелькали чужие помещения: подъезды, котельные, лифтовые шахты. Все связанные узлы