Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 3

Крестьянин должен думать о будущем и всегда пребывает в цикле весна-посевная, лето-борьба с вредителями и сорняком, осень-уборочная и зима-подготовка техники и семян на весну.

Такой вот отечественный сельскохозяйственный круг Сансары крестьянина. И этому кругу нет и не будет конца.

Лесополосы вдоль дороги играли разнообразием цветов. Ну, понятно, многие деревья уже облетели, но там, где оставалась листва, она была бурой, оранжевой, жёлтой, багряной, а между ними как солдатики попадались и хвойные породы. Хотя не особенно много, эти круглый год оставались зелёными.

Погода стояла сухая, прохладная. Стёкла машины были чистыми, но я знал, что это ненадолго. Кубанская осень коварна: сейчас сухо, а через час небо затянет свинцом, и начнётся плотный холодный дождь, превращающий грунтовки в липкие, непролазные грязи, куда даже на моей технике лучше не соваться.

Я неторопливо ехал, притормаживая на участках, где попадались ямы, а мысли крутились вокруг событий последних двух недель. Время текло неспешно, как медленная река.

Вилена, она же Вивьен, как её нежно называл Юрий, девушка-загадка, девушка-миф. Она появилась из ниоткуда, принесла с собой смуту, Чёрного Пса и колдовство, а потом исчезла в никуда, вернувшись в Навь.

Я вспомнил лицо Марии Антоновны, когда мы с Василисой объясняли ей, куда делась её гостья.

— Мария Антоновна, поймите, — говорила Василиса, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и официально. — Её забрало начальство. Что-то там сдвинулось, злодеев всех арестовали, и она теперь помогает следствию в очень важном деле. Она в безопасности, на полном обеспечении и под охраной оперативников.

Моя начальница кивала и в то же время тайком вытирала слезу. Она ни слова не сказала про то, что девушка с ней не попрощалась, однако было заметно, что это её очень расстроило.

— Василиса, — сказал я тогда, когда мы вышли от Марии Антоновны. — Может, стоило проще? Ты могла бы просто подкорректировать её мысли, заставить забыть.

— Нет, — отрезала Василиса. Она стояла на крыльце, скрестив руки и сама смотрела на меня с ведьмовской строгостью. — Вадим, ты не понимаешь. Память и мысли — это не файлы на флешке. Стёр одно — посыплется другое. Удалить из памяти Ирину? А если ей напомнит соседка? Поругаются и станут сомневаться, была девушка, не была. Внушить, что уехала? А если она начнёт придумывать детали несуществующего события? У неё крыша поедет. Начнутся нестыковки, мозг начнет кипеть. Это прямой путь к безумию или инсульту. Вмешательство в сознание производится в крайнем случае.

— А у нас не крайний случай? — без напора спросил я.

— Нет. Не крайний. Бабе Маше просто грустно. Мне жаль, но это естественная реакция, как боль у стоматолога. Иногда приходится грустить. Такова жизнь.

Я тогда промолчал, потому что был с ней согласен.

Тем более этому способствовала моя природа и стихия. Есть проблема — смой её водой, утопи в омуте забвения.

А Юрий… Юрий, лишённый артефактов и колдовских книг, оказался пшиком, пустым местом. Или может быть пешкой, которая мечтала добраться до конца доски и стать ферзём?

Надо сказать, что он не до конца неправ. Двоедушники об этом не говорили, но большинство из них были просто людьми.

Как говорится, дураков настолько много, что некоторые из них — вы.

Это я к тому, что я тоже когда-то был человеком, но вспоминать про это не особенно любил. Большинство двоедушников не родились таковыми, а стали.

Однако у Юрия не было шансов стать двоедушником.

Во-первых, это не происходит по желанию, во-вторых, всё не так уж просто и почти всегда связано со смертью. Ну, кроме ситуации с оборотнями, хотя это тоже своего рода смерть и перерождение. А в-третьих, его забрал к себе инквизитор Денис Зимоградов. Постоял, покурил пятнадцать минут и уехал. Укатил и увёз с собой Юрия в специальных артефактных наручниках вместе со всеми его мечтами о том, как он вернётся и всех нас порвёт.

Что это вообще за выражение — порву? Как Тузик грелку?

Мы с Василисой благоразумно не спрашивали, куда его забирают. Лезть в работу инквизиции это примерно, как вмешиваться в деятельность НКВД в тридцать седьмом году.

Глава 2

Повадки барсука

Я ехал домой и подводил итоги последних недель.

Жизнь в Колдухине шла своим чередом. Дом Культуры «Октябрь» был готов. Ремонт и модернизация выполнены в полном объёме.

После той ночь, во время которой ДК пострадал от драки с Псом, утром я заявился пораньше. В то время, пока ребята отходили от вечеринки с шашлыками, тщательно прибрался, удалил всю воду при помощи своей магии, постарался оттереть следы огня на лагах и стене.

Так как следы побоища остались и при свете дня стало очевидно состояние моей причёски, сказал ребятам, что неудачно опробовал горелку для ремонта кровли и вот — небольшой ба-бах. Горелка потребуется новая, как и мне причёска.

Ребята посмеялись, закрасили подпалины, всё забылось.

Впоследствии бригада Виктора, она же «Амбар-Драйв» закончила ремонт и обитала теперь там, среди свежей краски, новой мебели (большая часть ещё покрыта защитной пленкой), с полами, пахнущими лаком.

Но пока двери в ДК «Октябрь» для посетителей были закрыты.

Почему? Потому что искусство требует жертв, а торжественное открытие ДК — репетиций. Если бригада работу закончила, то группа «Амбар-Драйв» её ещё только начала.

Они готовили программу, концерт по случаю открытия и это была их принципиальная позиция, которую они обсудили с главой администрации. Я со своей стороны не возражал. Музыка — тоже магия.

Павел Семёнович считал концерт хорошей идеей и собирался устроить торжественное открытие.

Тамара. Кикимора вернулась из мира Навь, но пережила все эти процедуры болезненно.

За ней ухаживали дочери, а официально, для соседей был пущен слух, что она слегла с тяжелейшей простудой.

Дочери даже вызывали к ней дядю Давлета, нашего фельдшера, человек спокойного и рассудительного. Который лечил всё, от переломов до депрессии, одним набором шуток и лёгким запахом медицинского спирта.

Несколько дней назад Олеся, дочь Тамары, позвонила мне и рассказала о посещении Давлета Марксовича, а также о диагнозе и назначениях.

— Что ж ты, голубушка, расклеилась? — гудел он, меряя кикиморе давление своим доисторическим тонометром. — Диагностирую в организме нехватку радости и белков! Прописываю куриный бульон, горячий, с укропчиком. И витамины, комплексные. А то, Тамара, ты бледная, как моль в обмороке. Давай, выздоравливай, тебе ещё четвёртого мужа искать.

Тем не менее,