Водяной 3 [СИ + иллюстрации] - Константин Паули Страница 28

Он наклонился поближе, переходя на заговорщицкий тон:

— Приехал проверяющий, ну, ты его только что видел. Так вот, он примчался, а вещички свои забыл в райцентре. Надо бы сгонять, забрать, я ключи, адрес — всё дам. Поможешь? А то он собрался в райцентре жить, а не у нас в гостевом доме. А так дела не делаются, так он не проникнется колдухинским духом и проверка свернёт не туда. Я его с трудом уговорил…

— Павел Семёнович! Ну у меня письма, бандероли. Работы — гора! Помилуйте, я же почтальон, а не посыльный.

— Ну, какой ты посыльный, Вадим? Ты не посыльный, ты человек, которому администрация дом дала. И ты там сейчас живёшь. И это рождает в тебе непреодолимое желание помогать родному посёлку, верно?

От такого аргумента я непроизвольно поёжился:

— Я только хотел сказать, Павел Семёнович, раз надо, значит, надо. Если по Платону Аркадьевичу моя помощь больше не нужна, могу хоть сейчас ехать.

— А вот прямо сейчас и надо, — Павел Семёнович улыбнулся и в этот момент напомнил собой сытого старого крокодила.

* * *

Покинув администрацию и получив вместо профессора, чьи вещи я выгрузил и оставил под охраной Антонины, ключ и адрес квартиры в райцентре, я задумался.

Вся эта ситуация напоминала мне сказку про бобовое зёрнышко. То есть, решение одной проблемы по цепочке рождает для меня другую. И вот я уже как курочка, мечусь по посёлку, вручную разгоняя поселковую экономику и решая житейские проблемы местных жителей.

С крыльца мне была хорошо видна та незнакомая машина, что я приметил ранее. Это был тёмный внедорожник Jetour T2. Квадратных форм, агрессивный, он выглядел здесь, в нашем тихом Колдухине, как космический корабль, совершивший вынужденную посадку на колхозном поле. Машина была грязной, не той благородной дорожной пылью, что ложится после долгого перегона по трассе, а жирной, чёрной грязью, словно этот «танк» недавно месил болота или продирался по грунтовым дорогам.

Неподалёку, рядом с моей «Буханкой», кутаясь в куртку, стояла Василиса.

— Привет, — сказал я, подходя ближе к девушке.

— Привет. Открой, пожалуйста, машину, а то на улице холодно.

Заняв пассажирское кресло, она потёрла руки и немедленно спросила:

— Тебя моя начальница сегодня допрашивала?

— Да. Откуда знаешь?

— Элементарно, — Василиса вздохнула, — Светлана Изольдовна меня припахала писать протокол твоего допроса. Сказала: «Раз ты, Василиса, с Купаловым на короткой ноге, оформи всё, как полагается и подпиши».

— А ты?

— А я за твоими установочными данными пришла. Продиктуешь, я запишу.

— Установочные данные, значит… — протянул я. — Паспорт, СНИЛС, прописка? Бюрократия бессмертна. А зачем диктовать? Я двоедушник открытый, мне от полиции скрывать нечего, могу тебе фото своих документов прислать, — предложил я, доставая смартфон. — В облаке их храню. Двадцать первый век на дворе, кикиморы пользуются социальными сетями, лешие читают Телеграм. Думаешь, водяные от них отстали?

Я быстро нашёл нужные файлы и отправил ей. Телефон пискнул, подтверждая доставку.

— Слушай, — я убрал телефон и понизил голос, хотя в машине нас никто не мог слышать. — Есть вопрос куда серьёзнее, чем это бумагомарательство. Светлана Изольдовна, конечно, ведёт следствие, но…

Василиса напряглась.

— Ты сейчас хочешь поговорить про фанатика? — спросила она.

— Да, про него, родимого. Скажи, Василиса, мы будем инквизитору сообщать? Или сами поиграем в детективов?

— Я с ним уже общалась, — тихо сказала Василиса, глядя себе под ноги. — С Денисом Зимоградовым. Теоретически он и вся Инквизиция ситуацию знают и обеспокоены.

— Не нравится мне это «теоретически», — покачал я головой. — Теоретически двоедушники живут сотни лет, а на практике фанатики умеют сокращать этот срок.

— Один раз я уже разговаривала, второй звонить не стану, — неопределённо ответила Василиса.

Я достал свой телефон. Контакт «Денис Иванович Зимоградов» нашёлся очень быстро, хотя бы потому, что мой список контактов в телефоне пока что не велик. В телефоне я не делал пометок, никогда не фотографировал мистические явления и самого себя. В целом исходил из того, что рано или поздно телефон может попасть в руки постороннего.

Сейчас мы, двоедушники оказались между двух огней: фанатики, которые хотят убивать нас без разбора и Инквизиция, которая карает нас за нарушения.

В древности не было телефонов и свои проблемы было решить куда проще.

Я нажал вызов. Гудки шли долго, тягуче, словно пробивались сквозь толстый слой мутной воды.

— Да! — рявкнули в трубке так, что я рефлекторно отодвинул телефон от уха.

На заднем плане у Зимоградова был отчётливо слышен чей-то истошный, нечеловеческий визг, звон бьющегося стекла и сухой, резкий хлопок, похожий на одиночный выстрел. Или не просто похожий, а натуральный выстрел.

— Денис… Иванович? — осторожно спросил я. — Вадим Купалов беспокоит.

— Вадим, что-то… твою дивизию… срочное? — инквизитор говорил сквозь плотно сжатые зубы.

— Да, срочное, — я постарался говорить чётко, отсекая лишние эмоции. — Вообще-то я просто так поболтать не звоню. Денис, у нас фанатик объявился.

— Ты про ту историю в Лабинке? — перебил меня Денис. Там, где он был, снова что-то грохнуло, словно на пол уронили шкаф с посудой. — Я уже с Василисой общался, в курсе, полиция занимается. Ты, пожалуйста, не лезь.

— Шутишь? — я понимал, что ему не удобно сейчас говорить и всё же не собирался сбрасывать вызов. — Полиция ищет маньяка, Денис. Человека с ножом или топором. А у нас тут не совсем человеческий маньяк. У нас фанатик. Ты разницу понимаешь? А ты будешь подключаться к вопросу? Или нам ждать, пока он тут половину посёлка на алтарь положит?

— Я… — начал Зимоградов, но его прервал чудовищный грохот, будто стена рухнула. Слышно было, как он чертыхнулся, потом звук возни, хриплое дыхание. — Вообще-то занят! Ты слышишь⁈

— Денис! — рявкнул я в трубку, перекрывая шум его битвы. — Кроме Лабинки у нас было ещё одно нападение! И это точно фанатик, не серийщик. Он, мать его, ритуально пытался у нас убить лешего!

Тишина. Даже шум на том конце провода на секунду стих, словно сама битва взяла паузу, чтобы переварить новость.

— У вас есть леший? — голос Зимоградова стал обманчиво спокойным.

— Сам в шоке, — честно признался я. — Думал, нет леса, нет