Бесконечный сад забвения - Текст ИИ Страница 18

— Назад! Всем назад, немедленно! — закричал командир, но его приказ утонул в новом приступе смеха.

Этот звук не принадлежал одному человеку. Он доносился из-под земли, из кроны старых лип, из самого воздуха. Тёма, теперь ставший самой архитектурой этого кошмара, чувствовал, как страх двенадцати взрослых людей наполняет его бетонные вены чистой, искрящейся энергией. Для него это была не бойня, а масштабный конструктор, где деталями служили живые люди. Он решил, что павильон слишком тесен для такой компании, и по его воле пространство вокруг группы начало расширяться, превращаясь в сюрреалистическую игровую площадку.

Вспышка — и вместо беседника они оказались в центре огромного, искаженного круга из ржавых качелей и железных горок, которые уходили высоко в серое небо, закручиваясь в спирали, напоминающие ДНК. Только эти конструкции были сделаны не из металла, а из окаменевших воспоминаний о боли. С каждым движением воздуха качели начинали раскачиваться сами по себе, издавая пронзительный, скрежещущий звук, от которого у людей закладывало уши.

— Это не может быть реальностью, — пробормотал один из волонтеров, его голос дрожал, как натянутая струна. Он попытался развернуться и бежать, но пространство вокруг него сработало как огромная, невидимая пружина. Вместо того чтобы удалиться от центра, он с резким ускорением вылетел обратно в середину круга, врезаясь в плечо командира отряда.

Тёма, ощущающий каждое движение их тел как вибрацию на своей бетонной коже, решил, что статичная сцена стала скучной. Он захотел добавить в игру динамики. По его воле одна из гигантских ржавых горок вдруг ожила: она начала медленно изгибаться, словно стальной червь, и с влажным, скрежещущим звуком обернулась вокруг группы спасателей. Металл не был холодным; он пульсировал жаром, и из каждой трещины в ржавой поверхности сочился серый, как пепел, дым.

— В рассыпную! — закричал командир, выхватывая пистолет и стреляя в сторону изгибающейся конструкции.

Пуля с глухим звоном отскочила от поверхности, но вместо того чтобы улететь, она зависла в воздухе, превращаясь в маленькую, блестящую серую бусинку. Тёма с любопытством наблюдал, как эта бусинка начала множиться. Через секунду тысячи стальных сфер заполнили пространство вокруг людей, создавая плотный, переливающийся барьер. Каждая из них отражала искаженное лицо одного из полицейских, превращая их в карикатуры с вытянутыми ртами и расширенными от ужаса зрачками.

— Это не пули, это просто шарики! — прошелестела Лиза, материализуясь прямо за спиной командира отряда.

Её голос, теперь напоминающий звук тысячи одновременно переворачиваемых страниц старой книги, заставил мужчин вздрогнуть. Командир резко развернулся, но Лиза не была физическим объекным телом; она была скорее оптической иллюзией, дрожанием воздуха, которое в какой-то момент обретало очертания прозрачной девочки. Она медленно подняла руку, и стальные сферы, зависшие в воздухе, начали вращаться, создавая вокруг поискового отряда гигантский, вибрирующий шар из металла и отражений.

Тёма, вибрируя всей своей бетонной сетью, почувствовал, как в группе спасателей нарастает хаос. Ему нравилось, как их уверенность в своих приборах и оружии рассыпалась, как карточный домик под порывом ветра. Он решил, что пришло время для «урока геометрии». По его воле гравитация в центре круга сместилась на девяносто градусов.

Полицейские и волонтеры с криками повалились на бок, но вместо того, чтобы лежать на земле, они обнаружили, что теперь «земля» стала вертикальной стеной, а серое небо — бесконечной пропастью справа от них. Они судорожно вцепились в ржавые конструкции горок и качелей, которые теперь казались единственными опорами в этом перевернутом мире.

Тёма ощущал каждое их движение как легкую щекотку по бетонным нервам. Он видел, как командир отряда, вцепившись в ржавую перекладину, отчаянно пытается восстановить равновесие, не понимая, почему его тело теперь притягивает к стене из серого камня, а не к земле. Для Тёмы это было похоже на игру с муравьями: достаточно было слегка изменить наклон плоскости, и весь их упорядоченный мир превращался в хаос.

— А теперь, — провибрировал Тёма, и этот звук отозвался в головах спасателей не голосом, а внезапным чувством падения, — давайте поиграем в «Стульчики».

По его воле из серой стены-пола начали стремительно вырастать конструкции. Это не были обычные стулья; они напоминали гротескные, перекрученные формы из детского пластика, но размером с человека и состоявшие из плотного, холодного бетона. Стулья появлялись мгновенно, с резким звуком лопающегося камня, отрезая пути к отступлению и зажимая полицейских в узкие ниши.

— Садитесь, — прошептала Лиза, проплывая сквозь стальные сферы. — Кто не успеет сесть, тот станет частью мебели.

Командир отряда, чье лицо теперь напоминало маску из серого воска, попытался закричать, но воздух вокруг него стал плотным, как кисель. Он видел, как один из волонтеров, обезумев от ужаса, попытался вырваться из своей ниши, но в тот самый миг, когда его рука соскользнула с ржавой перекладины, пространство вокруг него с хлопком схлопнулось. Волонтер не упал — он просто втянулся в одну из бетонных конструкций, став частью массивного, уродливого подлокотника. Его крик оборвался коротким, влажным хрустом, и теперь из серой поверхности стула выглядывали только широко раскрытые, полные немого ужаса глаза.

Тёма ощутил этот всплеск боли как легкий электрический разряд, принесший с собой вкус металлической крови. Он не чувствовал жалости; он чувствовал удовлетворение творца, который наконец-то нашел правильный способ компоновки своих деталей. Для него эти взрослые были не людьми, а набором функциональных элементов: кости — для каркаса, кожа — для обивки, страх — для питания всей этой безумной машины.

— Слишком медленно, — провибрировал Тёма, и по всему кладбищу прокатилась волна, заставившая надгробия резонировать, как камертоны.

По его воле гравитация снова изменилась, но на этот раз не резко, а плавно, закручивая пространство в спираль. Полицейские начали медленно вращаться, притягиваемые к центру, где из бетонного пола вырос огромный, гротескный стол, напоминающий стол для лепки в детском саду, только размером с двухэтажный дом. Стол был сделан из чего-то, что выглядело как серый пластик, но на ощупь напоминало застывшую плоть.

— Время лепить! — прогрохотал голос Тёмы, который теперь звучал не как человеческая речь, а как скрежет миллионов тонн бетона, сталкивающихся в глубоком подземном разломе.

По воле этого невидимого зодчего, полицейских и волонтеров начало медленно, но неумолимо притягивать к поверхности огромного стола. Они пытались сопротивляться, размахивая руками и крича в пустоту, но гравитация здесь больше не подчинялась законам физики — она подчинялась прихоти ребёнка, ставшего богом. Один за другим они с глухим шлепком приземлились на серую, податливую поверхность. Эта поверхность не была твердой; она ощущалась как гигантский массив сырой, холодной глины, которая впитывала в себя тепло их тел.

Командир отряда попытался подняться, но обнаружил, что его ноги уже по пояс ушли