Прачечная потусторонних услуг - Владимир Ахматов Страница 13

Пришлось подчиниться.

— Нормально, — оценил Сурен, потерял интерес, вернулся к тарелке.

Она не обиделась.

Она получила, чего хотела — полную индульгенцию на любые поступки, хотя Сурен пока об этом и не догадывался. О, мужчина, берегись рассерженной женщин!

Сурен — немолодой, некрасивый, дважды брошенный жёнами армянин, отдавал себе отчёт в том, что Арпеник — его последняя надежда на более-менее счастливую семейную жизнь, а сейчас набивал себе цену. План как отвадить его от их дома раз и навсегда, родился ещё утром. Немного колдовства, если его так можно назвать, немного смекалки, шантажа и дело сделано. Пришла пора действовать. Открылось второе дыхание. Она обворожительно улыбнулась, присела на край стула, но словно смутившись, подскочила, засуетилась.

— Ох, прошу ещё раз меня извинить… Вы ведь наверняка страшно устали после тяжёлого дня, а я расселась, как корова… Сейчас, сейчас… — Арина улыбалась про себя, ловя взгляды Сурена на своей груди и бёдрах, когда ставила на стол вторую бутылку красного вина, резала сыр, сервировала закуски и ароматные травки к ним, конечно же…

Брат был счастлив, видя, как она старается понравиться гостю, много шутил — уже порядочно захмелел, невпопад рассказывал о её достоинствах, наполовину вымышленных.

Через минут тридцать Сурен начал краснеть. Чуть позже тяжело отрыгивать. В его необъятном животе шли боевые действия чего-то урчащего, с чем-то гудящим. Гудящее побеждало. Вскоре боевые действия переместились в партер. Брат ничего не замечал, травил анекдоты и сам же над ними хохотал. Арина, облокотившись сидела у краешка стола, положив голову на ладонь и во все глаза глядела на Сурена, наслаждаясь. В этом зрелище прекрасным было всё, кроме последствий для ее кристально чистого туалета, пропитанного ароматом морской свежести. Пока ещё ароматом свежести…

Увы, она не ошиблась.

К концу вечера, фразу Сурена: «Мне надо отойти, того-этого» — прозвучала раз десять. Брат перестал веселиться и поглядывал на гостя подозрительно. Арина же на его молчаливый вопрос только пожимала плечами. Наконец бледный, как бумага, Сурен, засобирался домой. Арина предложила ему на посошок «бокал вина с „пряностями“, для поддержания пищеварения». Сурен выпил, пробормотал нечто среднее между «до свидания» и «пошли вы на х.» и был таков. Арина стояла на балконе и наблюдала сверху, как несчастный Сурен пробкой от шампанского вылетает из подъезда. Его полет завершился в низких кустах у детской площадки.

— Сурен, потише, соседи же спят! — шепнула она, когда его тело начало издавать самые неприятные из всех возможных звуков, — О, Боже, Сурен и сверху тоже⁈..

Видео записалось отлично.

Ей хотелось сразу же отправить его герою ролика, но Арина решила, что не настолько жестока. С другой стороны, возможно, компромат, и вовсе не пригодится. Что-то подсказывало — больше в их дом Сурен не вернется. Уже укладываясь спать, она поймала себя на том, что улыбается. В детстве ей действительно нравилось проводить время с бабушкой, слушая её бесчисленные истории, восхищаться её мудростью и колдовством. Вот только взрослая жизнь научила: зачастую одной лишь заговоренной травки для достижения цели ох как мало. Иногда чтобы чего-то добиться необходимо добавить инициативы, толику усилий — чуть-чуть, самую малость, несколько крупинок, пусть это даже будут крупинки измельченного пургена.

* * *

Утро началось намного хуже ночи. Ночью Арине снился сон, в котором Капитан Прад арестовывал её за издевательства над несчастным Суреном. Капитан говорил шёпотом на ухо: «Ты преступница. Дрянная девчонка. Тебя нужно наказать».

А утром на полчаса раньше будильника зазвонил мобильник.

— Алло, — ещё не проснувшись, ответила Арина.

— Здравствуй, Ара! Хм, как мне нравится твоё имя… Небось нежишься в своём царстве рюшей и бантиков?

— Каком ещё царстве? Прад, это вы? — Арина села, не соображая, кто звонит? Прад из сна, или настоящий, который теперь начальник.

— Конечно, я. Дай угадаю, — задумчиво ответили в трубку. — Я тебе сегодня снился. А прямо сейчас ты прикусила язык и сидишь в безразмерной розовой пижаме в розочках?

Арина вздрогнула, полностью просыпаясь.

— Эм-м-м, не-е-ет…

— Плохая девочка! — засмеялся на другом конце Прад. — Ай-яй-яй, обманывать дяденьку нехорошо!

— Да с чего вы взяли будто мне, то есть на мне…

— Деточка, ты очень-очень предсказуемая особа! — оборвал капитан. — И знаешь, что я тебе скажу? Пора прекращать играть в Барби! Розовое не в моде… — Вдруг его голос сделался проникновенным баритоном с хрипотцой, — Пора переходить на другие игрушки. Ну, знаешь для взрослых тетенек, если ты понимаешь о чём я…

— Боже мой, — выдохнула Арина, заливаясь краской

— Они ещё так делают, когда работают «бззз, бззз, бззз», — Прад долго хохотал в трубку.

Арина в смятении слушала смех, совершенно не представляя, что ответить. Наконец смогла выдавить из себя:

— Извините, вы больной?

— Ох, дорогая, подняла ты мне настроение! — не слушал Прад. — Кстати, если хочешь, ты и впрямь можешь звать меня Боженька. Но об этом в другой раз. Я же позвонил с хорошей новостью! Мне, знаешь ли, сорока на хвосте принесла, что ты слегка, как бы так сказать, ленива. А еще нетороплива и любишь поспать, так вот: сегодня можешь валяться в постели хоть до обеда, жду тебя в офисе к 14.00!

— Я не ленивая! — возмутилась Арина. — И вообще давно не сплю.

— Ну-ну. А ещё напоследок у меня для тебя загадка, слушай внимательно — повторять не стану. На кого похожа пухлая дамочка в розовом, если она отчаянно покраснеет?

Арина вздохнула:

— На свинью?

В трубке очередной взрыв смеха:

— Но-но, зачем же так самокритично⁈ На хрю-шень-ку!

Наверняка Прад продолжал ржать и после того, как отключился. Арина рухнула на перину. Перина была сплошь в розовый цветочек, как и подушка, как и одеяло, как и ночная сорочка с рюшами на рукавах.

«Хрю!» — сказала Арина в потолок и рассмеялась.

Стоило признать, пока все манипуляции Прада ему давались идеально. Она, как ребёнок, велась на каждую провокацию, испытывая по его желанию то растерянность, то злость, то стыд. Арина снова задумалась: сможет ли когда-нибудь привыкнуть к человеку, который, по собственной прихоти, играючи разрушил её уютный устоявшийся мирок, а теперь ещё и напрашивался на как минимум нелюбовь. Неожиданно она обнаружила в себе помимо раздражения и злости другое чувство. Чувство имело название — любопытство.

Точно. Арине было страшно интересно узнать, за что именно могут