Бесконечный сад забвения - Текст ИИ Страница 12

— Твой замок стал слишком тяжелым, маленький господин, — прохрипел Сторож, и его голос перекрыл даже гармонию из криков, доносившуюся из стен. — Ты строил его на поверхности, думая, что земля под тобой мертва. Но кладбище не терпит конкуренции. Оно не любит, когда кто-то другой решает, кто здесь будет вечно молчать.

Тёма нахмурился. Его обсидиановая рука непроизвольно сжалась, и по полу пробежала трещина, из которой вырвался столб ядовито-зеленого пламени.

— Кто смеет претендовать на мою землю? — проскрежетал он, и его голос теперь звучал как обвал в заброшенном карьере.

Сторож медленно поднял руку, указывая в сторону подвальных ярусов, которые Тёма, в своем стремлении к величию, так и не успел полностью исследовать. Там, где костяные фундаменты замка уходили глубоко в почву, смешиваясь с корнями старых кипарисов и прахом забытых эпох, началось движение. Это не был крик или грохот — это был звук миллионов одновременных вздохов, когда земля, пропитанная веками разложения, решила вдохнуть один раз, но глубоко.

— Ты построил памятник своему эго, — усмехнулся Сторож, и его силуэт в тени стал казаться еще более костлявым. — Но ты забыл, что фундамент твоего замка стоит на костях тех, кто был здесь до тебя. Они не любят, когда их покой нарушают бетонные плиты и кричащие зеркала. Они хотят своего места в твоей архитектуре.

Внезапно пол под ногами детей вздрогнул. Из щелей между органическим мрамором и принесенным из города асфальтом начали прорастать бледные, полупрозрачные пальцы. Они не были похожи на костяные наросты Тёмы или кристаллические нити Лизы — это была чистая, концентрированная пустота, холодная и голодная. Эти пальцы начали аккуратно, почти нежно, выковыривать куски бетона из стен, словно вынимая старые зубы из пасти спящего зверя.

— Ой, смотрите, у нас в гостях червячки! — воскликнул один из мальчиков, приседая на корточки. Он протянул руку, чтобы коснуться одного из бледных отростков, но стоило его пальцу соприкоснуться с этой плотью, как кожа ребенка мгновенно посерела. Мальчик не вскрикнул от боли — он просто удивленно моргнул, глядя, как его рука становится прозрачной, словно сделанной из застывшего дыма.

— Тёма, смотри! Я становлюсь невидимым! — с восторгом закричал мальчик, размахивая своей дымчатой рукой. — Теперь я смогу подкрадываться к вам незаметно!

Но восторг ребенка быстро сменился недоумением, когда серость начала ползти выше по предплечью, стирая плоть, как ластик стирает карандашный набросок. Лиза хотела было вмешаться, но бледные пальцы из пола сработали быстрее: они с молниеносной скоростью обвили лодыжки мальчика и с глухим всхлипом дернули его вниз. Ребенок даже не успел вскрикнуть — он просто провалился сквозь твердый, казалось бы, пол, оставив после себя лишь легкое колыхание воздуха и едва слышный детский смешок, который тут же поглотила тишина.

Тёма в ярости ударил обсидиановой стопой по земле. Зеленое пламя вырвалось из трещин, опаляя бледных пришельцев, но те не отступили. Напротив, они начали вытягивать из стен замка те самые «детали», которые Тёма так бережно коллекционировал. Куски бетонных плит, вплавленные в них кричащие лица полицейских и зеркальные фрагменты офисных зданий начали буквально выдираться из структуры замка, как старые гвозди из гнилого забора.

— Мои стены! — проскрежетал Тёма, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала нотка паники. — Лиза, останови их! Сплети сеть, запечатай эти дыры!

Лиза вскрикнула, и её голос теперь напоминал звук лопающегося под давлением стекла. Она вскинула руки, выбрасывая в воздух тысячи ослепительно белых нитей, которые пытались сшить разрывы в полу, словно огромный, безумный стежок на ткани реальности. Но бледные пальцы из бездны не боролись с ней — они просто игнорировали её сети. Они проходили сквозь кристаллическую пряжу, как сквозь туман, и продолжали методично выдирать куски замка.

— Они не сражаются с нами, Тёма! — закричала Лиза, её лицо исказилось от напряжения, а пальцы-кварцы начали трескаться. — Они просто… едят его!

Это было правдой. Замок, который Тёма считал своим абсолютным триумфом, оказался для существ из глубин кладбища не крепостью, а всего лишь аппетитным слоем наволоки. Бетон, плоть и воспоминания переваривались с жадностью, которая была старше самого понятия смерти. Каждый вырванный фрагмент стены оставлял после себя идеально круглую, абсолютно черную дыру, из которой веяло могильным холодом и запахом старой, сырой земли.

Дети, всё еще пребывавшие в уверенности, что это часть великой игры, начали с восторгом прыгать вокруг расширяющихся провалов.

— Смотрите, какие дырки! — закричал один из мальчиков, пытаясь засунуть палец в одну из черных пустот. — Тёма, а что там? Там другой замок?

Его голос эхом отозвался в пустоте, но ответа не последовало. Вместо этого из провала высунулся бледный, длинный язык, похожий на полоску мокрой кожи, и с легким чавкающим звуком слизнул ноготь ребенка. Мальчик даже не заметил потери, лишь весело хихикнул, когда его рука по локоть погрузилась в черноту, и он, потеряв равновеси и с радостным воплем, «нырнул» внутрь, словно в бассейн с шариками.

Тёма замер. Он чувствовал, как его власть над пространством истончается. Замок, который он считал своим продолжением, теперь ощущался как старая, изъеденная молью одежда, которая трещит по швам при каждом движении. Он посмотрел на Сторожа, и тот, прислонившись к колонне, которая уже наполовину превратилась в серый пепел, медленно кивнул.

— Ты слишком много взял взаймы у этого места, маленький король, — прохрипел старик. — Ты строил из плоти и камня, но забыл, что под ними лежит Голод. И теперь Голод пришел забирать свою десятину.

Тёма почувствовал, как по его обсидиановому хребту пробежал первый настоящий холод — не тот, что он внушал своим жертвам, а ледяной сквозняк из места, где нет даже памяти о свете. Он попытался воззвать к своей воле, приказать пространству застыть, но замок больше не слушался. Он стал чужим, рыхлым и уязвимым. Бетонные плиты, которые ещё минуту назад казались незыблемыми опорами его величия, теперь вибрировали, как натянутые струны, готовые лопнуть под тяжестью чего-то невидимого и массивного.

— Лиза, заполни эти дыры своими кристаллами! Живо! — закричал Тёма, и его голос, прежде напоминавший обвал, теперь сорвался на почти детский, испуганный визг.

-- 6 --

Лиза вскинула руки, и из её пальцев вырвались потоки ослепительно белой соли, которые хлынули в черные провалы, пытаясь «зацементировать» пустоты. Но Голод не был материален. Соль просто проваливалась в бездну, не вызывая даже всплеска. Напротив, бледные пальцы, почувствовав вкус кристаллической энергии Лизы, стали действовать агрессивнее. Они начали вытягивать из её тела саму суть её силы. Лиза вскрикнула, и её кожа, до этого напоминавшая