Древо Вечности 6 - SPAIZZZER Страница 7

Вся камера и шахта от поверхности до ядра озарились вспышкой света. Взрыв. Свобода. Эхо и вибрация были оглушительными, когда камни начали обваливаться.

В нашем мире было невозможно иметь камеру, которая вела бы к ядру. Там была расплавленная магма и мантия. Но в этом мире, в некоторых мирах, довольно много планет были скальными породами на всем пути до ядра, и само ядро было скорее магическим динамизмом, чем образованием из расплавленного вращающегося жидкого железа. Гравитация была магической, формой магии, притягиваемой к ядру.

Камни начали падать.

Команда на поверхности была озадачена, когда пустотная мана в воздухе рассеялась.

— Ох. Она мертва, — выругался Алка, когда мать демонов испарилась во взрыве. — Я ожидал более сложного боя.

Она никогда не была сильнее короля демонов.

Я не получил уровня. Но Алка получил. Всего два уровня, и никакого нового навыка. Он выругался.

Я почувствовал, как магическая смазка и масло в Мире Гончих внезапно стали менее тяжелыми, словно я мог их вытолкнуть. Итак, через Люмуфа моя мана начала течь в ядро Мира Гончих.

У меня было предчувствие, что это будет то, чем я буду заниматься чаще, как только война с демонами перейдет на другую стадию. Сознание ядра было похоже на рассеянную пену, постепенно, но уверенно перегруппировывающуюся.

Это займет некоторое время, как и в случае с Тропическим Миром. Сейчас я сделал все, что мог, и очистил демонические энергии внутри ядра. Я высасывал их через свои лозы и корни, через Люмуфа, и высвобождал их в хранилища картофеля обратно в других мирах.

Люмуф стал лучше справляться с такими колебаниями маны. Он много практиковался и за эти годы приобрел некоторые навыки, которые улучшили его толерантность к магическим энергиям. Он все еще не был фантастическим заклинателем, но обладал приемлемой компетентностью.

Но он был носителем домена, и ожидания были иными. Это было больной точкой, но мой жрец принял это. Это было не более чем требования нашей борьбы.

В войне против демонов я буду отвоевывать миры у демонов, и мне понадобится помощь.

— Стелла, нет новостей от твоего пустотного исследователя?

— Ты знал, что космическому зонду потребовалось около двенадцати лет, чтобы добраться от Земли до Нептуна? — съязвила Стелла, пока отдыхала на поверхности Мира Гончих. Я полагал, что она хотела сказать, что космос чрезвычайно огромен. — Так что да, пустотное море — это огромный, огромный океан. Это словно мы в маленькой бумажной лодке и очень медленно гребем по нему. Мы движемся, конечно, но в этом море также есть колебания.

— Хоть что-нибудь видишь?

— Могла бы. Другие миры. Но я недостаточно близко. — Стелла махнула рукой, и появилось магическое, трехмерное изображение пустотного моря. — Кстати, это не совсем точно. Пустотное море явно существует не только в этих мерных формах, но это та, с которой мне наиболее комфортно. Использование других типов искажает мой разум, и мне трудно продемонстрировать это в проекции.

Она указала на светящуюся красную стрелу, летящую на острие длинной, похожей на копье части проекции.

— Это мой исследователь. Как видите, я улетаю очень-очень далеко. Улара была далеко, но теперь я еще дальше.

Я замер.

— Как далеко, по-твоему, находятся боги?

— Я почти уверена, что они не сгруппированы. Если бы это было так, это, казалось бы, указывало бы на какой-то сетевой эффект или, возможно, событие сотворения, — размышляла Стелла. — Но я помнила, как ты объяснял, что сказала Айва: что боги тоже находятся далеко друг от друга.

Если боги были разделены, демоны по сути могли расправляться с одним богом за раз. Я на мгновение задумался, не убивали ли демоны богов, и если да, то сколько? У них был один в демоническом солнце. Значит, каждое солнце содержало одного бога?

— В любом случае, мы можем только попытать счастья, — сказала Стелла. — Я надеюсь до чего-нибудь дойти. Куда-нибудь.

— Вместо того чтобы продолжать поиск с помощью пустотного исследователя, не лучше ли остановиться на одном из этих миров и попробовать перепрыгивать, используя обычные астральные пути? В конце концов, их пути могут быть связаны с другими мирами. Это было равносильно прекращению использования червоточин или варп-пространства и использованию космических путей для посещения их астральных соседей.

— Я об этом думала, — сказала Стелла. — Тогда я остановлюсь. Может быть, я что-то упускаю из виду.

4

247 ГОД

Этот год был относительно спокойным, поскольку каждый взялся за свою часть работы. Спокойным для меня, конечно, ведь на каждом мире бушевали войны. На Тримирье Жаньпу и Песчаный Народ вели ужасную войну против големов Кристального Короля.

Я невольно спровоцировал эскалацию вооружений, поскольку обе стороны обрушили друг на друга более мощные силы. Даже кентавры Копытного Зала считали эту войну самой ужасной за последние годы, ведь магические големы Кристального Короля сражались с песчаными конструктами.

На Древодоме продолжались вассальные войны. Гильдии не прекращали вторжения и попыток захвата земель, а защитники не сдавались и не отступали. Императоры были сильны, и благодаря своим улучшенным способностям они могли в какой-то мере компенсировать технологические преимущества в областях, где влияние императора было особенно сильно.

Королевские классы, как ни странно, были в некоторой степени связаны с лояльностью. Чем выше была лояльность подвластного населения, тем сильнее проявлялись эффекты власти императора. Выгода, получаемая солдатом от благословения короля, была тесно связана с верой, доверием и преданностью этого солдата своей королевской институции. Не столько с самим королем, хотя эти понятия часто воспринимались взаимозаменяемо, сколько с фактической механикой, связанной с королевской властью как институцией. Действия и способности каждого члена королевской семьи питали модификатор королевской институции в Системе, а также зависели от отдаленности человека от его короля и королевской власти.

Это отличалось от принципа генерала, где выгода от власти генерала была связана с положением солдата в армии, контролируемой генералом. Член армии получал пользу от каждого навыка генерала, который влиял на его армию.

Власть королевской знати была более тонкой, обширной, всепроникающей, но ей также можно было противостоять.

Эти выводы были получены в результате десятилетий наблюдений за королевскими семьями на Древодоме, поскольку мы заметили, что изменений не происходило даже после смерти короля. Благословения и силы короля сохранялись и после его кончины.

Королевство не рушилось немедленно, но в Системе начинал тикать таймер, и с каждым днем благословения умершего короля ослабевали, сменяясь силами нового монарха, или, если нового короля не было, ничем. Церемонии влияли на этот таймер.