Пламя возродится из искр - Ян Ли Страница 30

Но теперь у тебя есть шанс. Шанс остаться собой, несмотря на сонм чужих личностей, живущих в твоём пламени.

Иногда шанс — это всё, что нужно.

Костёр разгорелся мгновенно — я коснулся сухих веток, и пламя вспыхнуло, жадное и яростное. Слишком яростное. Огонь взметнулся на два метра вверх, чуть не подпалив потолок пещеры. Пришлось усилием воли задушить часть жара, вернуть контроль.

— Осторожнее, — предостерегла Мэй Инь, отодвигаясь от костра. — Ты теряешь тонкость контроля. Горнило даёт силу, но забирает точность.

— Знаю. — Я сел у огня, наблюдая, как пламя облизывает дрова. — Раньше мог создать крошечную искру на кончике пальца. Теперь минимальное пламя — размером с кулак.

— Придётся переучиваться. Адаптироваться к изменённому телу. — Она достала из сумки вяленое мясо, разломила пополам, протянула мне. — Ешь. Восстанавливай силы.

Мясо было жёстким, солёным, но съедобным. Я жевал медленно, чувствуя, как тело впитывает энергию из пищи. Не так эффективно, как поглощение душ, но и правда, работало. Голод отступал, силы возвращались. Мы ели молча. Треск костра, вой ветра снаружи, наши собственные мысли. Потом Мэй Инь заговорила.

— Разделение — это первый шаг. Второй — научиться не терять себя.

Я поднял взгляд, встретился с её глазами.

— Что ты имеешь в виду?

— Проблема хора не только в том, что голоса мешают. — Она отложила недоеденное мясо. — Проблема в том, что с каждой поглощённой душой твоя собственная личность размывается. Ты начинаешь думать их мыслями, чувствовать их эмоции, принимать их ценности. Рано или поздно забудешь, кто ты на самом деле — станешь коллективным разумом из осколков.

Холодок пробежал по спине. Она описывала именно то, что я начал замечать. Иногда ловил себя на мыслях, которые не были моими. Желаниях, которые не выбирал. Воспоминаниях о событиях, в которых не участвовал.

— И как этого избежать?

— Создать якорь. — Мэй Инь подбросила ветку в костёр. — Воспоминание, эмоцию, идею, которая всегда будет только твоей. Что-то настолько фундаментальное, что никакая поглощённая душа не сможет исказить или заменить. Точка опоры, к которой можно вернуться, когда границы размываются.

— У тебя есть такой якорь?

Долгое молчание. Треск костра. Мэй Инь смотрела в пламя, лицо неподвижное, но глаза… глаза были полны чего-то тёмного, болезненного.

— Да, — сказала она наконец, очень тихо. — Лицо девочки на алтаре. Первой, которую я убила.

Я не знал, что ответить. Слова застряли в горле.

— Ей было двенадцать, — продолжила Мэй Инь монотонно, не отрывая взгляда от огня. — Наставник выбрал её из нового пополнения клана. Я должна была принести её в жертву, поглотить душу, доказать, что достойна стать полноценной ученицей клана. — Пауза. — Она плакала. Просила отпустить. Обещала, что никому не расскажет, если я дам ей уйти. Я подняла нож. Опустила. И в тот момент поняла, кем стала.

Молчание. Долгое, тяжёлое молчание.

— Это воспоминание — моя точка отсчёта, — сказала она, наконец поворачиваясь ко мне. — Момент, когда я потеряла невинность, стала монстром. Я храню его, чтобы помнить, что была человеком когда-то. Что сделала выбор.

— Это… ужасный якорь.

— Да. — Без оправданий. — Но это мой якорь. Уникальный, личный, невозможный спутать ни с чем другим. Каждый раз, когда чувствую, что теряюсь в хоре, возвращаюсь к этому воспоминанию. И вспоминаю, кто я.

— А мне нужно выбрать своё воспоминание?

— Да. — Она встала, направилась к входу в пещеру, посмотрела на ночное небо. — Не обязательно сейчас. Но скоро. Чем дольше откладываешь, тем труднее будет найти что-то истинно своё среди хора чужих голосов.

Я остался сидеть у костра, обдумывая слова. Выбрать воспоминание, определяющее личность. Точку отсчёта, к которой можно вернуться.

Перебирал варианты.

Прошлая жизнь? Воспоминания размылись, детали потерялись. Я помнил общие вещи — был человеком, жил в другом мире, умер и переродился здесь — но конкретика ускользала, деталей не было. Трудно использовать как якорь то, что само по себе неопределённое.

Клан Огненного Феникса? Уничтожен. Друзья мертвы. Воспоминания болезненные, но не уникальные — многие из поглощённых душ тоже потеряли кланы, друзей, дома.

Месть? Слишком разрушительная эмоция. Якорь должен удерживать, а не тянуть в пропасть.

И тут я вспомнил.

Самое начало новой жизни. Момент, который был стёрт из памяти Дланью Первородного Пламени, но теперь, после всех изменений, начал проявляться снова.

Три двери в комнате с псом Бао Би. Выбор.

Я выбрал Дверь Пламени. Не из расчёта, не из желания силы. Выбрал, потому что… почему? Пытался вспомнить ощущение того момента. Злость. Растерянность. Желание просто понять, что происходит.

И решение: «Если всё равно умирать, так хоть красиво.»

Принятие неизбежности с долей чёрного юмора… да, это было моё решение. Мой выбор. Сделанный до того, как пламя изменило меня, до того, как начал поглощать души, до того, как стал тем, кем являюсь сейчас. Это воспоминание было точкой отсчёта. Моментом, когда я впервые сделал выбор в этом мире, определивший всё остальное. Сосредоточился на нём, углубляя детали. Комната вне времени. Бао Би, лежащий на полу, скучающий и невообразимо древний. Три двери — каждая предлагала путь, каждая потребовала бы свою цену. И я, стоящий перед ними.

Пламя внутри откликнулось. Воспоминание засияло ярче, стало чётче. Я мысленно обернул его защитой — не мембраной, как для разделения голосов, но плотным кольцом пламени. Непроницаемым. Неизменным.

Мой якорь. Моя точка возврата.

Открыл глаза. Мэй Инь всё ещё стояла у входа, смотрела на звёзды.

— Нашёл, — сказал я.

Она обернулась.

— Что выбрал?

— Момент выбора Двери Пламени. — Я встал, подошёл к ней. — Самое начало пути. До того, как всё изменилось. Когда я ещё был просто собой.

Она кивнула медленно, оценивающе.

— Хороший выбор. Начало часто определяет конец. Если помнишь, кем был в начале пути, легче не потерять себя на его протяжении.

Мы стояли у входа в пещеру, глядя на ночное небо. Звёзды были яркими здесь, вдали от городов. Холодными и равнодушными к страданиям внизу. Луна поднималась над горизонтом, освещая горы призрачным светом.

— Думаешь, якоря хватит? — спросил я. — Чтобы удержать себя, когда хор будет расти?

— Не знаю, — честно ответила она. — У меня сработало. У других демонических культиваторов — не всегда. Некоторые создают якоря, но со временем теряют их. Забывают, почему выбрали именно это воспоминание. Или искажают его, адаптируя к изменённой личности. — Взгляд в сторону. — Якорь — это инструмент, не гарантия. Но без него шансов нет вообще.

— Оптимистичненько.

— Реалистично. — Она вернулась к костру, легла на расстеленную робу, используя сумку как подушку. — Спи. Завтра продолжим путь. И практику.

Я лёг на другой стороне костра. Тело ныло от усталости, раны болели, голова