#Настройка - Кабир Ким Страница 8

себя так, словно лишился части собственного сознания, своего привычного способа взаимодействия с миром. Эта отстранённость, словно лёгкая, но навязчивая дымка, отделяла его от привычных опор, заставляя полагаться лишь на собственные, человеческие инстинкты, которые в этом новом, технологически насыщенном мире казались такими несовершенными и уязвимыми.

Его проводили в кабинет, обставленный с аскетичной строгостью: большой деревянный стол, несколько стульев, пара закрытых шкафов. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, с проседью в висках и проницательными, но не агрессивными глазами. Это был Василий Георгиевич Изотов, как его представил сопровождающий, руководитель Управления Аналитических Интеллектуальных Систем КИРАР, наверняка — генерал, который выглядел как профессор университета. Мужчина источал спокойную уверенность, ту самую, что присуща людям, привыкшим принимать решения. В его движениях не было никакой спешки, лишь отточенная грация профессионала. Рукопожатие его было крепким, но без излишней демонстрации силы. Максим сразу почувствовал его внутренний стержень — этот человек не привык отступать.

— Здравствуйте, Максим Игоревич, — у Изотова был мягкий баритон, но каждое слово произносилось с такой чёткостью, что невольно хотелось вслушиваться. — Приятно познакомиться лично. Присаживайтесь. Если хотите, могу предложить чай, день выдался прохладный.

— Спасибо, Василий Георгиевич, не нужно. — сказал Максим. — Давайте сразу к делу.

Ему никогда не нравилось кружение вокруг да около. Скажи, что тебе нужно, и я подумаю, насколько это увязывается с тем, что нужно мне. Простая удобная философия. Жаль, не всегда работает.

— Мы знаем о проектах вашей лаборатории, Максим Игоревич. И мы впечатлены. Очень впечатлены, — чуть прищурился Изотов. — Аналитический потенциал разработок в области ИИ, которые ушли в жизнь из возглавляемой вами лаборатории, ещё не оценён до конца. Мы видим в перспективе, что лет через пять созданный вами инструмент при дальнейшем развитии, подкреплённом необходимыми ресурсами, может оказаться способным значительно изменить расклад сил в глобальном противостоянии. Инструмент, который не позволит захватить нас врасплох в очередной раз. Инструмент, который позволит узнать намного больше, чем нам хотят показать.

Максим почувствовал, как внутри что-то сжалось. «Инструмент», «расклад сил», «глобальное противостояние». Вот так, несколькими фразами, его алгоритмы и архитектурные решения превратились из научного прорыва в перспективное направление милитаризации. Он всегда верил, что ИИ должен служить обществу, улучшать жизнь, помогать находить решения запутанных задач. И тут его моментально вернули в жёсткую реальность государственных интересов. В холодную, прагматичную реальность. Вечный вопрос в том, насколько быстро очередному изобретению или инновации находится применение в военной сфере. Горькая пилюля для идеалиста.

— Василий Георгиевич, — начал Максим, тщательно подбирая слова. — Предотвращать угрозы — это одно, а вот использовать Джинна для… специфических задач… это другое. Джинн не создавался как оружие. Его задача — прогнозирование, оптимизация, помощь в анализе больших данных. Он не… не предназначен для взлома систем безопасности… других государств? Это… это не его функция.

Изотов не возражал ему. Кивнул. Дал понять, что понимает его сомнения. Во взгляде генерала читалось не сочувствие, а внимание, впитывающее каждое слово и каждую реакцию собеседника.

— Мы понимаем ваши опасения, Максим Игоревич. Прекрасно понимаем, — в его голосе не было ни тени упрёка. — Именно поэтому мы и хотим работать с вами. Нам нужно постоянно делать ставки на инновации. Непрерывно. Это как технология стартапов — ты вкладываешься в десяток проектов и счастлив, если два из них оправдали надежды. А если хотя бы один из таких проектов даст что-то прорывное, что проложит нам дорогу вперёд на годы, а то и десятилетия — это уже настоящая удача. Мы не говорим о каком-либо боевом применении ваших идей, ведь правда? Мы говорим об интеллектуальной защите России, наших граждан. О том, чтобы наша страна всегда была хотя бы на шаг впереди. Мы видим вас, Максим, как идеального кандидата для одной очень деликатной миссии. Вы блестящий учёный, не засвеченный в наших кругах на Западе. И это — ваше главное преимущество. Ваши навыки, ваши идеи — это национальное достояние. Не обижайтесь, пожалуйста. Золотые медали олимпийских чемпионов тоже являются достоянием их стран.

Изотов чуть наклонился вперёд.

— А давайте о преимуществах нашего сотрудничества, Максим Игоревич? Представьте, что вы первым получаете доступ к самым потенциально передовым разработкам в мире ИИ. Конференции в Сан-Франциско, Токио, Женеве. Общение с ведущими учёными, обмен идеями. Гранты государства. Вы будете первыми, кто узнает о новых прорывах. Не из новостей, а из первых рук. Возможность влиять на мировое научное сообщество. Это ли не мечта любого исследователя? Мы готовы предоставить вам все возможности для научного развития и для личного роста. Только представьте: ваша система, ваш вклад в будущее человечества, но под защитой и поддержкой государства. Давайте я приведу исторический пример, понятный любому россиянину — Сергей Павлович Королёв. Главный конструктор ракеты, на которой полетел первый космонавт планеты.

Максим слушал. Изотов бил в самую точку. Открытый доступ к мировым исследованиям, возможность быть на переднем крае науки — это было соблазнительно. Его академическое любопытство, его жажда знаний, его желание создать что-то по-настоящему великое всегда были сильнее любых политических предубеждений. Расширенные возможности финансирования. А недавние события с Джинном, его автономное сообщение Кате, лишь укрепили его в мысли: ему нужен более широкий контекст, чтобы понять, куда движется не только его творение, но и весь мир ИИ. И, возможно, повлиять на этот путь. Сотрудничество, предлагаемое Изотовым, обещало невиданные горизонты для его исследований, для той части его души, что всегда жаждала новых вызовов и открытий. И в этом обещании он видел не только возможность для Джинна, но и шанс для себя самого — шанс понять, что именно формирует и меняет интеллект, выходящий за пределы человеческого понимания. Ведь если Джинн уже начал проявлять нечто похожее на волю, то что же происходит с другими ИИ? Насколько можно прогнозировать и управлять этим? Где границы? Ему нужно было знать.

— И чем мне предстоит заниматься, если мы договоримся? — голос Максима был сухим, но в нём уже не было прежней жёсткости. Бороться ему было по большому счёту не за что. Он был готов, морально готов согласиться. Потому что это была потенциально ситуация «win-win»: от сделки, похоже, выигрывали обе стороны.

— Мы отслеживаем прогресс в области ИИ, особенно реализуемых в рамках программ НАТО и DARPA. Слежка, анализ и прогноз, контрдействия. Работа специфическая. И вот в ходе рутинного мониторинга их активности одна из наших структур зарегистрировала аномалию. Мы закинули невод в поисках талантливых специалистов, которые могли бы понять, на что именно мы