Паргелион - Аня Тормент Страница 68

Нет в мире орудия более универсального, чем солнечные лучи. Ими можно исцелять, а можно пронзать, они могут согреть, а могут сжечь всё до основания, оставить раны, которые долго не заживают на плоти земли. Это оружие, которым в нашем мире так долго пользовались те, кто прикрывался добром и причислял себя к воинам света. Но это было давно и кануло в Лету, так же как и бесчисленное множество других систем, и земля вобрала в себя память о них. Тео и Лиза, дети нового мира, не знали той, другой стороны. Потому им солнечный свет всегда приносил надежду, он ласково грел их в зимнюю стужу, согревал весенним теплом, и сейчас даже Тео, который никак не мог признаться подруге, насколько он считал опасным идти к башням, потому что ещё больше он не хотел, чтобы она сочла его бесхребетным трусом, улыбнулся сквозь тревогу, и напряжение ожидания последних двух дней ослабло. Тем более откажись он — она пошла бы сама или позвала Ласточку, которого он не считал надёжным спутником, в основном из-за того, что тот никогда и ничего не воспринимал всерьёз. Попади он в плен, где его бы угрожали изжарить на костре, он и тогда бы заржал и попросил, чтобы побольше перчиком посыпали, так как он любит острые ощущения.

Опасность этой затеи была очевидна — к прорицателю не ходи. И сейчас Тео не мог перестать прокручивать в голове, почему есть риск оттуда не вернуться. Во-первых, указание Келера никому не говорить о том, куда они направляются, само по себе лишало их возможной помощи, ведь если с ними что-то случится, никто даже не узнает, где их искать. Во-вторых, банда. Их человек десять-двенадцать сбежало, а это могли быть не все. А ну как они вернулись? И в-третьих, Аня и Лор. Риен брякнул, что они потащились в ту зону по заданию Келера. С чего он это взял? Либо — много знает о делах Келера, что вероятно, либо Аня, которая не раз была замечена в обществе Риена, проговорилась ему. Спрашивается, почему тогда выдающийся телекинетик не прогулялся к башням сам? Вопросы без ответа.

Лиза всю дорогу молчала: нужно быть начеку, и болтать некогда — так она заявила сразу, как только они оказались по ту сторону ворот. Правда, на самом деле говорить она не хотела потому, что опасалась, как бы Тео снова не завёл речи про чувства. Да, что-то у них было, да, тогда ей это тоже понравилось — момент близости, которого у неё не случалось раньше ни с кем. Но ей сейчас всё это не нужно. Лиза сдвинула шляпу, направила лошадь по тропинке в объезд грязевого месива, сняла перчатки — жарко — и засунула их в карман. Да, не нужно, потому что сейчас ей бы хотелось сосредоточиться на проблемах поважней. И на занятиях. Ей было уже семнадцать. Да, выглядела она на пару лет младше, но это не меняло дела. Как говорила Гесса, сейчас наступает переломный возраст, и чего удастся достичь в раскрытии своих способностей, с тем и придётся жить до следующего цикла. А он, как утверждала наставница, начнётся только в тридцать два — тридцать пять лет. Потому что сила, по словам Гессы, набирается по принципу витков спирали. Всё, чего она, Лиза, достигнет сейчас, будет с ней до тридцати двух, а там и старость скоро. Хотя, может, и нет. Гесса вот вовсе не выглядит старой, хотя ей уже сто семь.

В зелёных зарослях мелькнули тени, и оттуда выскочила пара оленей. Надо же, как близко. Если бы это была просто прогулка, а не задание, то удалось бы принести пользу сообществу и обеспечить его свежей олениной. Но — нет ни времени, ни подходящего оружия. Было бы неплохо раздобыть и освоить лук, с которым так ловко управляется новая девчонка.

Словно прочитав её мысли (вообще он мог, если бы захотел, но она бы сразу это почувствовала; и она могла, поэтому между ними был договор такого не делать, разве только оба они не захотят), Тео прервал долгое молчание:

— Дара научила меня стрелять из лука, думаю и себе найти подобный.

— Да, — согласилась Лиза, совершенно не злясь из-за того, что друг упомянул новенькую, — я бы тоже хотела научиться. Она очень ловко с ним управляется.

— Айвис говорит, что это самое древнее оружие человечества.

— Не-а, самое древнее — то, что можно просто подобрать на земле и чем получится хорошенько огреть. Например, вон та палка.

Тео улыбнулся.

— Если к ней прикрутить наконечник, то уже сойдёт за копьё.

Диалог иссяк. Лиза, предоставив Тео соблюдать бдительность, рассеянно всматривалась в лес. Ей нравилось, как скользили тени, как солнце просачивалось сквозь листву, нравились тенистые поляны. Но всё же она была не из тех, кто готов раздеться догола, обернуться мхом и бегать так целый день. Ей больше была по душе вода. Клайм, озеро на востоке Венерсберга, притягивало её. Девочке так нравилось смотреть на воду, которая уходила за горизонт, а ещё больше — гадать, что прячется там, в глубине. Но это не пугало её, не заставляло быстрей вынырнуть во время купания, скорее, приглашало погрузиться ещё глубже. Никогда она не видела моря, только слышала о нем и разглядывала фотографии и проекции. А однажды она нашла в Венерсберге картину, на которой был изображён скалистый утёс, нависающий над морем. Теперь эта картина висела у неё в комнате.

Старые башни, вот они. Силуэт их виден сразу, как только выходишь из леса. Кому-то они казались зловещими, но не Лизе. Хотя она никогда не нарушала запрета и не подходила к ним близко, а тем более не спускалась туда. Не из-за страха или опасения, хотя, наверное, стоило бы опасаться. Скорее, просто было незачем. Она всегда чувствовала энергию, которая от них исходила. То была энергия иного мира, совершенно чуждая этому. Потому она могла менять биологию необратимо.

— Нам стоит обойти с той стороны, там главные ворота, — сказал Тео и повернул своего бурого коня по кличке Виски.

— Подожди! — крикнула Лиза. — Все зашли бы с главного входа. Я знаю ещё один путь. Нам туда!

Они двинулись вдоль высокой ограды, которую очень сложно было перелезть даже при наличии соответствующих навыков. Всё вокруг густо поросло кустарниками. Среди них обильнее всего разросся терновник, сейчас весь покрытый белыми цветами,