Проект: "Возмездие" Книга 8 - Игорь Игоревич Маревский Страница 40

Ситуация постепенно ускользала из цепких лап Фи, поэтому пришлось брать инициативу на себя. Мы постепенно приближались к двери, и, судя по взгляду Павлика, он требовал ответов.

— Оставь такие вещи взрослым. Я поговорю с вашей Матерью, и мы решим, как будет лучше и для Бродяг, и для Взросляков.

— А для Железяк? Они ребята довольно странные, больные… Им тоже станет лучше? — с откровенным интересом спросил тот.

— И Железяк. Всем будет лучше, но для этого мне нужно, чтобы ты рассказал, как мне поговорить с Матерью. Она ведь как-то с вами общается?

Павлик задумался, плюнул на правую ладонь с индексом, растёр их друг о друга и приложил к считывающему устройству.

— Мать с нами говорит только тогда, когда нам это требуется. Когда Старшой не знает, что делать дальше или Железяки начинают сильно барагозить. Тогда она вмешивается, а так обычно нет. Может, Старшой подскажет тебе, он у нас не зря выше всех сидит, но лучше не стоит, — тут Павлик замолчал и неуверенно добавил. — А насчёт Крысоловов? Почему вы решили, что они нас похищают? Это ведь совсем не так.

Не успел я и вставить слово, как двойные двери открылись, и передо мной распахнулась картина, которую явно не ожидал увидеть. Это был настоящий подземный комплекс, слишком большой для бункера. По размерам его можно было сравнить с целым жилым районом ОлдГейта, погребенным почему-то под землей. Повсюду горели маленькие лампочки, а впереди, в нескольких сотнях метров, находилось небольшое поселение с маленькими домиками и огромной надписью сверху: «Брадяге».

Павлик снова почесал курносый нос, засунул руки в карманы и, пожав плечами, сказал:

— Ладно, пошли, познакомлю тебя со Старшаком, может, он тебе и расскажет, как поговорить с Матерью, только ты это, дяденька, не говори при нём о Крысоловах, хорошо? И главное, не рассказывай, что на нас внизу напали, ага?

Мы с Фи переглянулись и молча кивнули, а затем у меня зародилось такое чувство, будто попал в очередную передрягу. Я изначально представлял себе Ясли немного иначе, особенно увидев выстланный детские костями пол Голодной сети, но почему-то именно оказавшись в этом комплексе, или Материнском поясе, как его называли местные дети, мне показалось, что у Рубежей ещё осталось чем меня удивить.

С этой мыслью я переступил через порог, перехватил сползающий с плеча труп Крысолова и последовал за Павликом, который принялся насвистывать чертовски знакомый мотив какой-то песни, не дававшей мне покоя.

Глава 13

Когда двери расползлись в стороны, и мы с Фи переступили через порог, первое, что ударило в голову — это ощущение, будто я шагнул сразу в две совершенно отличающихся друг от друга эпохи. Они ни в одной из возможных параллельных вселенных никогда не должны были встретиться, а тут не просто сливались, а каким-то невообразимым образом умудрялись гармонировать в одно целое.

На краю массивного комплекса с когда-то гладким стальным куполообразным потолком, который столетиями будто разъедало кислотой, раскинулся детский форт. По крайней мере, таким он казался на первым взгляд. Он выглядел именно так, как если бы его возвели маленькие ребятишки, которые готовились отбивать вражеский штурм в игровой войне против соседнего дома.

Построенные на древних костях комплекса принтера, о котором напоминали остовы технологий Кокона, на которых висели тряпки и гирлянды, послужили хорошим фундаментом для основания небольшого поселения. Рабочие прожекторы где-то под потолком мигали с завидной периодичностью, создавая впечатление, что за нами кто-то следит.

Остальная часть освещения — сотни маленьких лапочек, подвешенных на проводах, скученные в узлы в виде детских гирлянд — придавали форту ещё более невинный облик. Половина лампочек перегорела, другая половина мерцала так, будто светила на зло сама себе и отказывалась сдаваться, как другие.

А ниже… ниже был хаос.

Из старых панелей нависающих серверов, поломанных контейнеров, вентиляционных решёток и обломков защитных щитов дети собрали себе городок-крепость. Городок, который, будь он нарисован мелками на асфальте, выглядел бы мило, но в реальности он походил на ожившие декорации апокалипсиса Третьего рубежа.

По бокам надписи с коряво выведенными буквами «Брадяге» стояли наблюдательные вышки — по сути, куча ящиков, сложенная в столб, на которой сидели два худющих пацана, размахивающих ржавыми железными прутами вместо копий. Когда они увидели меня, один из них махнул рукой другому и отрывисто прокричал:

— Злюка идёт!

— Смотри, — произнёс второй, тыча в меня указательным пальцем. — А с ним Павлик. Эй, Паха, кого это ты сюда ведёшь?

— Эти дядька и тётька нормальные! Они крысу пришибли, хотят поговорить со Старшим! — прокричал в ответ сопровождающий нас паренёк, быстро размахивая руками.

Такой ответ местную стражу устроил, и они, потянув с двух концов за веревочки, открыли пластиковые ворота. Я никак не мог отделаться от ощущения, что ступаю на детскую игровую площадку, если бы не одно «но». Кругом царила грязь, разруха, лица детей были вымазаны грязью и сажей, а пахло так, словно никто из них не бегал по нужде за ворота, а справлял её прямо здесь.

Внутри всё было устроено так, будто группу детей поселили в музей старых механизмов и сказали: «делайте что хотите». Они и делали. Посреди крепости горел костёр, но не настоящий — они каким-то образом сумели отыскать старые нагревательные элементы, выгрызли из них провода и запитали через распределительный узел, чтобы всё это светилось красно-белым. В итоге получилось что-то вроде ламповой имитации огня, до которой додумался бы даже далеко не каждый взрослый.

Они каким-то образом смогли не только всё это построить, но и поддерживать в рабочем состоянии достаточно долго, чтобы здесь уже образовались заметные следы человеческой жизнедеятельности. С другой стороны, обычные дети их возраста — а вокруг нас сновала ребятня от пяти до семи лет — зачастую растут в тепличных условиях под пристальным просмотром взрослых. Однако этим пришлось выживать самостоятельно. Несколько проб и ошибок, случайных смертей, прежде чем кто-нибудь самый смышлёный не понял, что совать пальцы розетку — идея глупая.

В итоге им удалось построить не только дом посреди железной свалки старого заброшенного комплекса, но и создать полноценное общество со своей, пускай, и примитивной, но всё же иерархией. Часть детей попряталась по квадратным домам, которые на деле выглядели как наставленные