Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин Страница 4

Не удивительно, что даже дикие пустынные киборги, кровожадные наездники на жуках, и те посчитали нимф святыми. В целом, могу понять, учитывая, что у местных отваливаются части тела, то есть красавцами этих жуколюбов назвать не повернётся даже после ведра кумыса, так что нимфы да… их тут принимали с распростёртыми штанами.

Правда, хранить порядка восьмидесяти лет в крио-сне такую гостью не стоило.

— Сколько лет?!! — нёсся отчаянный визг над шатрами и песком, пугая жуков и детей. — Ах вы подонки песчаные!!! Ублюдки ржавые!! Я вашего хана сапогом сношала! У него член короче моего мизинца был!! Уроды! Поставь меня! Поставь меня на песок! Я их… я их…

— Что ты их? — мирно бурчал я, унося из стойбища орущую женщину на плече. — По железкам отпинаешь? Обидный жест покажешь?

— Ты даже не знаешь, что я могу! — колотили меня кулачками по груди и животу. — И ты вообще кто такой⁈ Куда ты меня несёшь⁈ Отпусти!

— Мне тебя подарили, — коротко объяснял я оперативную обстановку. — Ты мне нужна, чтобы получить свободный доступ по землям остальных кланов.

— Мужик, ты охренел?!! — ругались на меня человечьим голосом, продолжая колотить. — Никуда я с тобой не пойду! Мне надо вернуться к своим! О тёмные боги, мои образцы! Они все испорчены! Как я покажусь на глаза старейшинам?!!

Это был вполне аргументный аргумент, но я уже вышел за пределы лагеря хана Потомака, продолжая широко шагать в светлое будущее. Для своей голозадой ноши я нашёл следующие возражения. Во-первых, это племя боится размороженной дамы, а сама дама испытывает агрессивные эмоции по отношению к тем, кто её лишил свободы (и может лишить ещё). Во-вторых…

— А что, если я тебе скажу, что представляю из себя совершенно уникальную мужскую особь вида, который больше нигде не встречается? — хмыкнул я, продолжая тащить свою добычу.

— Я скажу, что ты врёшь, скотина! — вполне адекватно отреагировала нимфа, после чего была… аккуратно посажена на песок.

— Ну-ка рассмотри получше, — ухмыльнулся я, предоставляя бедной женщине полную свободу действий. Ну, относительную. Идти можно куда угодно, но одной и с голым задом.

Нимфы — концентрат женственности. Они умеют соображать, когда их голому заду угрожает какая-нибудь неприятность. Поэтому дама, встав с песка и отряхнув попец, не поскакала трепетной ланью в неизвестные дали, а прищурилась, как продавщица Галя, которую зовут пробить третий возврат за пять минут. С этим деловым видом она и подкралась ко мне, рассматривая прекрасного, непревзойдённого, страшного как смертный грех и брутального как целая нация байкеров… меня.

Ну а что, я хорош! Не так хорош, как обычно, потому что обычно на мне только майка, штаны и ботинки из неубиваемого материала. Здесь же ещё рюкзак за спиной, а он значительно убавляет в антураже. Тем не менее, жить можно.

— Ты помесь ашура и питекантропа? — наконец, с явным интересом спросила нимфа, внезапно забывшая про восемьдесят лет заморозки. — Мутант? Новый вид ашуров⁈ Кто ты?!.

— Вот сиди и думай, наврал я тебе или нет, — хмыкнул я. — Со мной пойдёшь — шансы узнать есть, как и пополнить свои, хм, запасы. А если останешься, ну… делай с этим племенем всё, что хочешь, мне пофигу. Я иду в горы искать тайную лабораторию, где, вполне возможно, найду какую-нибудь генетическую фигню…

Женщина задумалась. Выглядело это очень эротично. Вы как хотите, а меня возбуждают голые женщины, имеющие интеллект. Наверное, заразился этим от цвергов. Хотя у них, в прибавку к их изуверскому интеллекту, совершенно больная фантазия и множество пристрастий, о которых не говорят даже в очень неприличном обществе. Ну, вообще-то, если подумать, то у нимфоманок с растягивающейся физиологией должны быть определённые… предпочтения… Но и границы должны же быть! А их нет.

— Знаешь… — на прекрасном лице нимфы зародилась робкая улыбка, после чего она, раскачивая всем, чем можно, медленно поперла на меня. — А мы можем и поискать компромисс…

— Фигу ты у меня поищешь! — радостно улыбнулся я, демонстрируя нужный жест прямо в лицо, за которое все мировые звёзды прошлого отдали бы душу Сатане и приплатили бы детским домом до кучи. — Я тебе тупо не дам!

Основная функция нимф, базовая, то есть — извлекать из мужчин семя, а затем хранить его черт знает сколько времени в пузе, пока нимфа не возвращается на базу, где и делится добытым генетическим материалом. Всё остальное для этих красоток второстепенно, их создавали именно для этого. Сейчас эта дама решила и домой убежать, и принести в клювике (пузике) чего-нибудь ценного. Тем более что там напрягаться-то? Нимфе переспать, как приличному человеку почесаться — несложно и приятно.

Но это если ей дадут!

— Ты мне нужна для прохода по этим землям. Хочешь образец? Топай со мной. Я тебя буду кормить, защищать, гладить и разговаривать. А потом, когда выйдем с пустыни в горы, потрахаемся. И убежишь себе радостная куда хочешь!

Нимфа оторопело на меня посмотрела, а затем опустила взгляд ниже, на себя. Покрутилась на месте, пытаясь заглянуть себе на задницу, пожмакала грудь, пошерудила там, откуда появился каждый мужчина и куда он стремится вернуться большую часть жизни. Затем уставилась на меня, хлопнув ресницами.

— Ты… серьёзно? — выплеснула она своё недоверие прямо в мой ехидный оскал.

— Ну да, — ухмыльнулся я. — Тебя восемьдесят лет не было, старушка. Тебя похоронили вообще все. Ты с голым задом посреди пустыни, а за спиной клан, который хочет от тебя избавиться любыми средствами…

— Это ерунда… — пробормотали мне в ответ. — Что ты имел в виду, говоря, что ты мне не дашь?!? МНЕ???

— Не дам, — с удовольствием повторил я, кивнув. — Ты шикарна, спору нету, но мне ты нужна совсем для другого. Так что я буду беречь себя в целомудрии, пока мы не дойдём до гор!

Личико девушки, которую пятнадцать минут назад разморозили, сообщив, что она проспала восемьдесят лет, исказилось. Из прекрасной феи внезапно выглянуло существо, которое ошарашили так, как ни разу в жизни до этого. Смерив меня медленным взглядом от макушки до пяток, она медленно закрыла ротик, медленно завела руку назад и оч-чень неторопливо ещё раз отряхнула попу от песка.

А затем