Бледные Лица - Влад Апостол Страница 14

Мануэл остановил автобус за поворотом, не доезжая до основной дороги.

Впереди, метрах в пятистах, толпа двигалась в обе стороны. Одни шли к прожекторам с сумками, другие возвращались от них без сумок. Несколько человек сидели прямо на земле. Женщина тащила за руку мальчика, у которого на одной ноге не было обуви.

В салоне поднялся шум.

— Почему стоим?

— Надо ехать!

— Если сейчас не пройдём, потом не пройдём вообще!

Мануэл выключил двигатель.

Тишина после мотора ударила по ушам.

— Дальше автобус не пойдёт, — сказал он.

Сначала никто не понял.

Потом поняли все сразу.

— Что значит не пойдёт?

— То и значит.

— Вы обещали до границы!

— Вот граница.

— Мы ещё не у пункта!

— Там автобус заберут, развернут, закроют или поставят в очередь на сутки. Вы хотите сидеть в нём сутки — сидите. Я не хочу быть вашей стеной.

— Вы обязаны…

Мануэл резко обернулся.

— Я обязан был довезти вас, пока дорога даст. Дорога дала вот столько.

Он показал рукой вперёд.

На лобовом стекле всё ещё висела бумага:

«МАДРИД»

Теперь она выглядела почти неприлично.

Люди начали выходить.

Не сразу. Сначала каждый ждал, что кто-то другой найдёт решение. Потом кто-то открыл багажный отсек. Потом чемоданы оказались на дороге. Потом автобус перестал быть транспортом и стал просто большим белым предметом у обочины.

Алекс вышел последним из своего ряда.

Он достал рюкзак. Проверил паспорт. Телефон. Воду. Атлас. Карты Испании и Франции. Билет до Мадрида он тоже проверил, хотя тот уже ничего не значил.

Жоана стояла рядом с сумкой через плечо.

— Я пойду к пункту, — сказала она. — Мне нужно понять, пропускают ли медицинских работников.

— Думаете, это поможет?

— Нет. Но у меня есть удостоверение, и мне надо чем-то пользоваться, пока оно ещё похоже на власть.

Матео подтянул ремень рюкзака и посмотрел на толпу впереди.

— Там говорят, пеших иногда пускают быстрее.

— Кто говорит?

— Люди, которые возвращаются.

От основной дороги к ним шёл мужчина с разбитой губой. Он нёс в руках ботинок. Второго ботинка не было.

Мануэл остановил его.

— Что там?

Мужчина посмотрел на автобус, на людей, на бумагу «Мадрид» за стеклом и коротко засмеялся.

— Там? Там уже не граница.

— А что?

— Сортировка.

Он сплюнул кровь в пыль.

— Документы смотрят потом. Если потом есть.

— Что смотрят сначала? — спросила Жоана.

Мужчина поднял руку к лицу.

— Глаза. Рот. Кожу. Кто дрожит. Кто злится. Кто слишком тихий. Кто слишком громкий. Кто похож на больного. Кто похож на того, кто может заболеть.

— Пропускают?

— Кого-то.

— А остальных?

Мужчина посмотрел назад.

Оттуда донёсся хлопок. Потом ещё один. Не похожий на фейерверк.

Птицы поднялись с поля.

— Остальные ждут, — сказал он.

И пошёл дальше, в сторону, откуда приехал автобус.

Алекс раскрыл атлас прямо на капоте придорожного электрического ящика. Ветер пытался перевернуть страницы. Он прижал ладонью Португалию, локтем Испанию.

От Лиссабона до этой точки линия была уже прожита.

Дальше начиналось то, чего карта не знала.

Он посмотрел на северо-восток. Там, за прожекторами, за дымом, за людьми, которые уже не верили билетам, лежали Испания, Франция, Германия, Дания, Швеция, Норвегия.

И где-то там — Вега.

Мануэл снял с лобового стекла бумажную табличку «Мадрид», сложил её пополам и сунул в карман.

— Не оставляйте красивую ложь на виду, — сказал он ни к кому конкретно.

Алекс убрал билет в атлас между страницами Испании.

Потом поднял рюкзак на плечо и пошёл к прожекторам.

Глава 5. «Сортировка»

Прожекторы казались ближе, пока к ним не шли.

С дороги они выглядели как край пункта пропуска: несколько мачт, палатки, машины, люди в жилетах. Через десять минут ходьбы Алекс понял, что это не край, а только первый слой. За ним были ещё мачты, ещё палатки, ещё ограждения, ещё ряды людей, которые стояли, сидели на сумках, спорили, молчали, держали на руках детей, перебирали документы и всё время смотрели вперёд.

Дорога под ногами была покрыта мелкой серой пылью. Она поднималась от каждого шага и оседала на обуви, на штанинах, на пластиковых пакетах. В воздухе висел запах дизеля, холодного кофе и мокрого брезента.

Где-то работал генератор.

Он гудел ровно, без пауз, и от этого всё вокруг казалось временным лагерем, который поставили на одну ночь, а потом забыли разобрать.

По громкоговорителю что-то произнесли сначала на португальском, затем на испанском. Слова разлетались по полю обрывками:

— …сохраняйте порядок…

— …документы приготовить заранее…

— …не фотографировать…

— …лица не закрывать…

Никто не сохранял порядок.

Порядок был нарисован флуоресцентной лентой на металлических стойках, но люди давно перестали помещаться в эти линии. Очередь расползалась на обочину, за машины, к сухому руслу, вдоль забора. Там, где лента провисала, кто-то поддерживал её рукой, будто от этого зависела сама граница.

Алекс шёл рядом с Жоаной и Матео.

Они не договаривались держаться вместе. Просто после автобуса и дороги рядом с ними оставалось меньше неизвестного.

Матео нёс рюкзак на одном плече, тубус с чертежами держал под мышкой. На тубусе была длинная царапина после автобуса. Он время от времени проводил по ней пальцами, как по ране.

— Испанских граждан, наверное, пустят быстрее, — сказала Жоана.

— Наверное, — ответил Матео.

— Это ваш шанс, — сказала она.

— Шанс попасть в очередь для испанских граждан.

Впереди люди начали расходиться по коридорам.

Таблички были написаны маркером на кусках картона и приклеены к стойкам скотчем:

«ГРАЖДАНЕ ИСПАНИИ»

«ТРАНЗИТ»

«МЕДИЦИНСКИЙ ОСМОТР»

«ОЖИДАНИЕ»

Последнее слово висело криво. Скотч отлипал с одного угла, и табличка тихо хлопала от ветра.

Возле развилки стояла девушка в оранжевом жилете. Её волосы были убраны под медицинскую шапочку, но несколько прядей прилипли ко лбу. Она держала в руках пачку одноразовых масок и раздавала их тем, кто проходил мимо.

Очередь перед ней почти не двигалась. Люди подходили по одному, иногда по двое, пытались объяснять, показывали папки, брачные свидетельства, брони гостиниц, письма на телефонах.

Девушка слушала не больше нескольких секунд.

— Испания — налево. Транзит — прямо. Медицинские работники — в синий коридор. Симптомы — к палатке.

Мужчина в мятом пиджаке сказал, что жена ушла в другую очередь и у неё