Фростпанк. Ледяной рубеж - Дмитрий Ворон Страница 13

Невозможно было поверить, что эти существа когда-то звались людьми; сейчас в них было больше от демонов, чем от добропорядочных граждан.

— Бабу не троньте, — бросил рябой, не отрываясь от разделки тела.

Голос его звучал вяло, без тени эмоций. Он говорил совершенно равнодушно, но здоровяк, только что пнувший одного из пленных, послушно отступил от девушки.

— Верно, — осклабился он. — Одна она у нас, киса, осталась. Молоденькая… рыженькая… Ну что, стерва, сдюжишь нас всех? Не хнычь, паскуда! Будешь жить долго и горячо, я тебе обещаю!

— У нас нет ни малейшего шанса, Джон, — прошептал Хэнс, когда человек, извивавшийся в луже крови, наконец затих. — Их слишком много. Начнется перестрелка — и нам конец.

Каждый из извергов был вооружен старым револьвером, а рябой держал при себе новенький винчестер. Вокруг раскинулось открытое пространство палубы — на случай боя здесь даже негде было укрыться.

— Это точно, — едва слышно поддакнул Олбрайт.

Джон смотрел на происходящее, гадая, правильное ли решение он принял. Как поступил бы Биф? Вернулся бы в город за подкреплением или сразу ринулся в бой? Потеряет ли он драгоценное время или совершит безрассудство?

Олбрайт тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Сейчас он не мог позволить себе сомневаться. Он обязан завладеть ядрами…

— …чего бы это ни стоило, — прошептал он.

— Чего бы это ни стоило, — эхом отозвался Хэнс, словно читая мысли друга.

И прежде чем Джон успел что-то добавить, Хэнс со скрипом распахнул шлюз, открыто выходя под свет чадящей печи и привлекая к себе внимание каннибалов.

Интерлюдия

Пять лет назад

Где-то на Аляске

В тот день Олбрайт проснулся с ясным сознанием и твердой решимостью довести задуманное до конца.

Дрова давно истлели, еда и вода закончились. Эта охотничья хижина, затерянная в глухом лесу, служила ему убежищем несколько дней, а теперь грозила стать последним пристанищем.

Джон прогнал страх, сунул блокнот в заплечный мешок к вещам, отобранным у мертвеца, и распахнул дверь. Сжав в руке револьвер, он шагнул в морозный воздух — угрюмый и решительный.

Стая немедленно поднялась с насиженных мест. Волки начали медленно обходить дом, разделяясь на группы и не сводя глаз с человека, который заставил их так долго ждать. Голодные звери предкушали момент, когда смогут вцепиться клыками в теплую плоть, рвать её когтями и терзать, принося мучительную боль.

На лице Олбрайта появилась яростная ухмылка — он словно посылал зверям безмолвное проклятие. Он едва успел развернуться, когда на него кинулась ревущая, зубастая пасть.

Волк вцепился в рукав с такой силой, что рука мгновенно занемела от удара. Если бы не толстая куртка, хищник прокусил бы предплечье насквозь. От резкой боли и рывка револьвер выскользнул из пальцев. Взревев, Джон выхватил нож из-за голенища сапога и ударил что есть мочи, всадив острие глубоко в бок, под самую грудь зверя.

Он выдернул нож и ударил еще раз, добивая — быстро и милосердно. Волк обмяк, тут же выпустив его руку. Первый из стаи был повержен.

Джон подхватил револьвер и снова направил его на волков — те подбирались всё ближе.

— Ну, давайте! — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Хищники замерли, словно понимая, на что способна эта блестящая стальная штука. Кипевшая внутри ярость обострила чувства: Джон двигался почти инстинктивно. Когда еще один зверь зашел слева и припал к земле для броска, револьвер с грохотом выплюнул пламя. Пуля влетела волку в голову, раздробив череп.

— Старик Майкрофт оставил последнюю пулю себе! — заорал Олбрайт, не помня себя от адреналина. — Но на вас я их не пожалею! Пошли вон! — Он яростно топнул ногой. — Прочь!

Зря.

Внезапно стая завыла так, что сердце ушло в пятки. Половина волков разом рванула в атаку, яростно брызгая слюной и оглашая лес хриплым рыком.

Олбрайт выстрелил снова. Еще одно попадание, но это не помогло — звериный натиск было уже не остановить.

Один волк вцепился в руку, другой — в ногу, а вожак и вовсе норовил схватить за лицо. Оскаленные пасти брызгали пеной. Последний из убитых им врагов получил удар ножом прямо в глотку.

Барахтаясь в снегу, звери рвали его одежду: кусали, терзали, стремясь добраться до живой плоти. Джон вновь чудом отбил выпад, нацеленный в горло, и почувствовал, как лезвие входит между исхудавших волчьих рёбер.

Но силы стремительно покидали его. Джон понимал, что над ним нависла злая, жаждущая крови, жестокая смерть. Он наносил удары уже бессильно, а его глаза обезумели от боли и ярости.

Он больше не понимал, что происходит, и перестал цепляться за жизнь. Знал лишь одно: он не сдался. Он боролся до самого конца.

«Какого хрена я вновь отправился на север?» — была его последняя ясная мысль перед тем, как тьма окончательно сомкнулась над ним.

* * *

Тьма плавно расступилась, бережно расстелив перед ним серое пространство. Умирающие снежинки тихо падали вниз, ложились на обледеневшую землю, чтобы обрести покой. Они осыпали лицо Олбрайта мимолетной, приятной прохладой.

Справа тянуло теплом.

Повернув голову, Джон вздрогнул. Рядом сидел мужчина, облаченный в привычную для северян потертую куртку. Длинные волосы были перехвачены на лбу повязкой. Хмурое светлое лицо бороздили глубокие морщины, а широкий подбородок скрывала густая борода с проседью.

Мужчина неспешно подбрасывал трут, подкармливая прожорливые языки пламени искрящегося костра.

«Не думал, что на том свете всё продолжает так болеть», — была первая мысль Джона.

Он попытался приподняться, но незнакомец тут же его остановил.

— Даже не думай, — сказал он суровым и властным голосом, в котором, впрочем, не чувствовалось враждебности. Всецело увлечённый своим делом, он всё же как-то понял, что Джон пришел в себя. — Твоим рукам нужен покой.

Олбрайт взглянул на свои ладони. Сквозь повязки из рваной ткани немилосердно жгли раны от укусов. Старик не лгал. Джон чувствовал себя просто ужасно.

— Кто ты? — прохрипел Джон, всё еще не веря в реальность происходящего.

— Никто. Можешь звать меня Хэнсом, — отозвался незнакомец. — Я здесь, чтобы засвидетельствовать уход эпохи.

— Что… что ты имеешь в виду?

Мужчина лишь пожал плечами:

— Разве ты не видишь знаков?

Олбрайт всё больше сомневался, что это не сон или бред. Может, он всё еще лежит где-то в снегу и умирает от холода, а всё вокруг — лишь агония разума? Всё казалось туманным. И этот странный человек…

— Разве ты здесь не для того, чтобы засвидетельствовать апокалипсис апокалипсиса? — продолжал Хэнс.

— Я…