Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин Страница 11

— Не вибрируй, — тряся пострадавшими пальцами, урезонил её я, ходя по узкому пространству вокруг ракеты. — Нас наверху лазером осветило, тут лампочки зажглись… это, знаешь ли, намекает, что это не просто бетонная могила. Ищем люк, вход, что-то такое.

— Ты серьёзно⁈

— Ну давай я сам искать буду, а ты мне пока чебуреки пожарь!

Почему-то последнее предложение задело какие-то глубокие струны в душе моей чувствительной спутницы, потому что она без лишних слов и жестов присоединилась к поискам… которые ни к чему не привели после того, как мы обследовали всё это дурацкое бетонное днище, свободное от стоящей ракеты. Зато, когда подняли головы в отчаянии и тоске, заметили натуральный люк, над которым мигала такая же лампочка, как и остальные, освещавшие нашу тюрьму. Только остальные либо горели, либо не горели, а эта мигала.

— Твою мать! — хором мы выдохнули с Тамарой, одновременно переглянувшись.

Глава 4

Коррекция психотипов

Заржавевший толстый люк оказался последним испытанием для моих и так уже пострадавших пальцев. Выдирал я его долго и упорно, под обнадеживающие писки женщины, почуявшей выход из тотальной западни. Последнее было сложно расслышать из-за шума в ушах от собственных усилий, да и мотивировало слабо, если так подумать. Это в рыцарской балладе мужики рвали драконов вдоль за обещание поцелуя, а тут и просто нахаляву буквально всё, что мужчина может проделать с женщиной. Включая, кстати, и вечную любовь, потому что она означает безопасность и возможность комфортно рожать (ну вечная же!).

А рожать в этом мире любят, думал я, лежа в пыльном, но освещённом коридоре, причём на спине. Это мне ещё Джонни, мир его лысине, рассказывал. Мол, почему у него, да и у остального большинства семейных на пиратской базе только по одному ребенку? Больше нельзя, квоты, установленные Артемидой. И так в любом месте с более-менее пристойной организацией, иначе бы человечество шлёпало бы детей миллионами. Перестройка организма УКВИГОМ позволяет женщине с подросткового возраста и лет до восьмидесяти рожать буквально без перерыва и с минимальными проблемами для здоровья. Более того, половая и гормональная системы перекроены таким образом, что именно этого им и хочется.

Ещё одна, кстати, причина, почему Земля очень закрытый мир. Такую гадость, как мы, в галактику нельзя. Размножимся.

— Ты долго валяться будешь⁈ — нервно и сварливо осведомилась стоящая над моей головой женщина.

— Надо тебе трусы купить будет, — рассудительно подумал я вслух, глядя вверх. — Сколько можно без них бегать?

Мученически вздохнув, Тамарис сделала шаг вперёд, развернулась, а затем уселась голым задом на мою грудь.

— Кринджик, миленький, думаешь, я не понимаю, что если ты оголодаешь, то меня сожрёшь? — вымученно-ласковым тоном выдала она. — Давай выбираться, золотце!

— Не волнуйся, дорогая, — я вяло похлопал нимфу по ляжке. — Я оголодаю тогда, когда ты уже помрёшь без еды, так что живой я тебя точно грызть не буду. Не считай меня варваром.

Почему-то её это не утешило. Вообще удивительно, насколько разумные капризные. Им вечно чего-то не хватает. Мужчина её разбудил, поймал в полёте (три раза!), спас от падения (отдельный эпизод), на своей шее, рискуя здоровьем и жизнью, принёс на дно глубокого как мировой кризис колодца, нашёл выход, выломал из последних сил дверь, а оно сидит у него на груди и орёт «жрать давай!».

— Морда страшная, а сам зануда! — сделала неожиданно разумный вывод Тамарис, недовольно шевельнув грудью. — Здоровенный мужлан, поставивший на уши всю планету, жалуется на хрупкую женщину, созданную для любви! И страдающую по его вине!

Мне даже стыдно стало настолько, что начал вставать. Ведь не в бровь, а в глаз же попала, падлюка гибридная. Одно утешение — шлёпнулась с возмущённым воплем, так как я вставал внезапно. Надо будет всё-таки купить ей трусы, а то очень отвлекает. У нас тут беда, а она сверкает своими прелестями направо и налево.

Коридор. Длинный, узкий, ржавый, тесный. Чисто техническое помещение, освещённое лишь парой мутных, едва живых лампочек. Тамарис ещё кое-как помещалась, а мне пришлось съёжиться аж до хруста, чтобы протискиваться за ней, неся перед собой пострадавшие опухшие кисти рук. Экий тираннозавр получился, обгадиться можно…

Спутница моя бросилась к двери, закрывающей выход, попытавшись её открыть, но та не поддалась, а коварно дождалась, пока я доковыляю поближе, чтобы затем распахнуться самой. Обдавший нас оттуда воздух был спёртым и лежалым, зато шёл из куда большего помещения, в котором также было намного больше света. Ну и… явный намёк, что нас сюда допускают. Лазерное сканирование наверху, лампочки внизу, открывшаяся дверь. Тут бы и идиот понял.

Мы оказались в небольшом помещении с одной, уже раскрытой, толстенной дверью. Была она мама не горюй, здоровая, круглая, на зависть любому сейфу, откатившись сейчас в сторону. Дальше было веселее, уже как бы небольшой бункер с залом и кучей закрытых дверей, которые мы даже не понюхали, а всё потому, что нам с другого конца зала призывно, хоть и очень тускло, светился запылённый экран, расположенный в чём-то навроде банкомата.

— Что такое банкомат? — недоуменно спросила вытянувшая шею Тамарис, с подозрением осматривая компьютер издали.

— Вроде холодильника, но с деньгами, — довольно складно ответил я. — Позволяет обналичивать деньги и оплачивать жильё. Ну или там платить за кредит.

— В смысле «оплачивать жильё»? — удивилась нимфа. — В древности люди платили за жилище?

— Мало того, — я принялся стирать пыль с экрана, морщась от боли в пальцах. — Люди платили за покупку жилища годами, отдавая часть заработной платы, и ещё платили за коммунальные услуги. Это было очень выгодно работодателю, так как человек, вынужденный постоянно платить, был невероятно заинтересован в стабильной работе на компанию. Платить надо было за квартиру, за машину, за еду, за детей… ещё жена на море хотела постоянно…

— Твоя?!!

— Нет, любая.

— Любая?!! Да… да как люди тогда вообще размножались⁈

— Очень плохо. Вымирали потихоньку, замещались всякими варварами и цыганами, которым платить было не надо. Те только и делали, что шлёпали детей. Потом понаехали в разные страны, ну и… замещали население. Как тараканы.

— Это варварство и дикость! — возмутилась Тамарис, подходя ближе. — Я даже не знаю, что хуже! То, что сейчас, или то, что было!

— Ну… не знаю, — с сомнением откликнулся я, разглядывая написанное на экране. —