Проект: "Возмездие" Книга 1 - Игорь Игоревич Маревский Страница 11

Я постарался рассмотреть лицо бедолаги, но оно было покрыто толстым слоем стали, на котором красовались выцветшие цифры. Что это? Имя? Или лучше сказать, личный номер?

Передние конечности, так как руками их назвать язык не поворачивался, представляли собой две тростинки, на которые кто-то случайно натянул кожу. Длинные чёрные когти на пальцах придавали существу ещё более гротескный вид, а когда оно открывало рот, высовывая длинный и заострённый язык, одновременно с этим оголяя редкие жёлтые зубы, а по тонким губам стекала отвратная слюна.

В центре помещения находилась сортировочная лента, на которую вываливали куски пластика и железа совершенно обнажённые девушки. Что самое удивительное, несмотря на торчащие рёбра и полуживые глаза, выглядели они куда лучше, чем шлюхи с переулка.

— Чего, никогда бабу голую не видел? — послышался голос сбоку.

Женщина. Одетая. Потёртые мешковатые джинсы, растянутая чёрная футболка с когда-то ярким принтом. Выкрашенные в золотистый цвет волосы заплетены во множество мелких косичек. Но больше всего меня удивило её лицо. Жёлтые, цвета яичного желтка линзы, явно искусственно измененные, и механическая челюсть, к которой она периодически подключала мундштук с тлеющей сигаретой.

— Видел, — ответил я ровным голосом, сам не понимая зачем.

— Ну тогда хватит пялиться! Дрочить будешь у себя в камере, смертник. Занимай место у третьей станции и приступай к работе.

Ясно. Видимо, она здесь главная. Лента конвейера была разбита на мелкие рабочие станции, также именуемые секторами. Без труда удалось найти своё рабочее место, и я не раздумывая направился туда.

— Эй! — окликнула она меня со спины. — Ничего не забыл?

— Что? Поклониться надо? Или поблагодарить?

Она отщёлкнула мундштук от челюсти и, выдохнув едкий дым под характерный механический звук, ответила:

— Самый умный? Умные смертники долго не живут. Хватай вёдра. В красное — повреждённую кибу, в синее — цельную.

Я медленно подошёл к стене и под хруст суставов поднял два ведра. Всё это время она внимательно наблюдала за мной, издавая какой-то непонятный скрип. Кажется, это был смех. Подмывало подшутить и посоветовать смазать подшипники, но в таком состоянии лучше оставить всё при себе.

Добрался до станции. Поставил вёдра у ног и, усевшись на небольшой круглый табурет, облегчённо выдохнул. Ноги ныли от затяжного похода, а коленные чашечки казались наполненными песком.

— Система подскажет, — прошептал раб, сидевший справа.

— А? — не понижая голоса, переспросил.

— Система! — уточнил тот. — Берёшь кибу в ладонь — только аккуратно, провода могут колоться, и оцениваешь через систему. Она тебе скажет брак или пойдёт.

Раньше я его не видел: невысокий, щуплый, с заметной родинкой под правым глазом и повреждённой левой рукой. Он старался не подавать виду, но я сразу заметил фиолетовый отёк и то, как он старался работать одной конечностью.

Я молча кивнул и решил последовать совету раба. Схватил мимо проезжающий кусок металлолома, и перед глазами высветилось сообщение:

//Задание обновлено: Рабочая станция — сортировочная лента

//Наполнить десять красных и десять синих вёдер

Киба, как называли её местные, с виду походила на обычный кусок металлолома. Железки, провода, местами сохранившиеся платы. Бесполезный кусок металла… правда, система оценивала его совершенно иначе. Над вырванной из груди запчастью высветилось маленькое окошко с подробным описанием.

Кибернетический материал

Состояние: Хорошее.

Рыночная стоимость ВР-3: 5 единиц.

Хм, вот это уже интересней. Кусок не слишком крупный, но и не слишком мелкий, оценивался в пять местных золотых. В голове сразу родилась теория, и я поспешил её проверить. Убрал материал в синее ведро и схватил второй, слегка меньше. 3 единицы кибы. Следующий был больше первого и оценивался уже в шесть. Причём если верить системе, то это была цена на ВР-3, и если мои познания рыночных отношений не подводили, в другом месте такой вот кусок может стоить иначе.

На ленте нас работало всего пять человек, в то время как ежи продолжали дербанить трупы и выбрасывать содержимое на ленту. Видимо, здесь делили лут, а затем глава бригады распределял его между своими подчинёнными.

Десять вёдер — не так уж и много, если бы не одно «но». Двигался я крайне медленно, а каждое прикосновение к куску металла оставляло на ладони свежие царапины. Таким темпом вскоре всё здесь кровью залью. Я решил снять футболку, оторвать кусок ткани и обмотать вокруг правой руки. Она в любом случае уже превратилась в бесполезный и дырявый наряд. Хотя бы работать будет легче.

— Первый день, да? — всё так же шёпотом поинтересовался сосед. — Ничего, привыкнешь. У меня тоже сначала кололо, но потом всё заросло, и теперь практически ничего не чувствую. Хозяйка не любит кровь — ей больше нравится железо. Кстати, меня зовут Мышь.

— Смертник, — коротко ответил я, убирая бракованную кибу в красное ведро.

Секунда молчания, а затем он вновь принялся тараторить:

— Знаю, что смертник. Ещё знаю, что это не твоё настоящее имя. Ведь ты завалил Мямлю? Да? Это ведь ты? По лагерю уже идёт молва, что какой-то новенький смертник из принтера завалил Мямлю, а система его не штрафанула. Это ведь ты?

Слова Мыша привлекли внимание остальных, и на мгновение работа встала. Щелчок. Владелица механической челюсти положила ладонь на рукоять дубинки, и по помещению прокатилась невидимая волна вибрации. Все сразу вернулись к работе и резко опустили головы.

Мышь некоторое время молчал, но словесный понос так и рвался из его глотки.

— Так как тебя зовут по-настоящему?

Я невольно сжал металлический кусок в ладони и, стиснув зубы, прорычал:

— Заткнись и работай, или я тебе вторую руку сломаю.

Глаза раба недовольно сузились и он, забросив очередной кусок в ведро, прошептал:

— Это точно ты. Я знаю.

Дело плохо. Если весь лагерь говорит обо мне, значит, вскоре придётся встретиться с последствиями. А какие