Четвертый капитан - BlackAvalon Страница 60

пташки с планет Содружества, покупались на трюк. Вот сейчас, этот капитан, такой же наивный как дружки Третьего, откроет клетку… в голове пирата пронеслись картины кровавой расправы над двумя людьми. Он торопиться не станет… и вдоволь потешит себя весь долгий перелет обратно. Третий был вкуснее, но и эти сгодятся…

Он слышал приближающиеся шаги. Иди, капитан... иди…

Едва слышный на грани слуха сухой щелчок. Поле отключено!

Возликовав, Крыс на секунду замешкался, разрываясь между старым планом и новой мыслью… но выбрать не успел. На грудь упало что-то мелкое… и он взвыл в голос, выгибаясь дугой, когда его окутал плотный кокон силового поля. Ледяного, сковывающего, разрывающего болью. Он в ярости заорал, но было слишком поздно.

Через миг его сознание погасло.

Силовая ловушка для гуманной поимки зверей с разных планет, работала очень хорошо и на разумных. Полоскову и Зеленому оставалось лишь переложить тело в криокамеру, которую со скрипом выдал профессору Селезнёву Космозоо из своих лабораторий для особых случаев.

Кто же знал, что «особым случаем» станет пират?

Через неделю галаполиция забрала груз, перенаправив преступника в одну из тюрем. Благо та располагалась всего в двух парсеках от Симана.

****************************

Центр Коррекции Личности при Шестой планетарной тюрьме был образцовой организацией с высокими показателями по сравнению с остальными. В Содружестве было всего девять подобных Центров и соответственно самих «тюрем». Но только здесь справлялись с особо сложными случаями и потому сотрудникам было чем гордится.

Официальное решение по заключенному №АУ66-37ГК пришло через пять дней. Личность заключенного была подтверждена, преступления установлены и доказательства прошли проверку на точность. Причастность «предварительно обвиняемого» была установлена во всех эпизодах. Судебное решение было принято в обычном порядке. Вердикт – коррекция личности четвертой степени. Самая сложная… когда фактически надо полностью стереть прежнюю личность, уничтожив воспоминания, а следовательно память, чтобы образовать на чистом листе новое сознание.

Приговор и объяснение процедуры были подробно и полностью изложены осужденному, при переводе из камеры предварительного заключения в камеру основного корпуса Центра.

При конвоировании заключенного пострадали два сотрудника…

– Что скажете, доктор Купер?

Мужчина, высокий и нескладный, с кислым выражением лица, что было для него обыкновенно, с ответом не замедлил:

– Продемонстрированная агрессивная составляющая логически…

– Доктор! Для нас, не обремененных вашей гениальностью! – простонал директор Центра, не давая сотруднику перейти на еще более заковыристую и ужасающую терминами и эвфемизмами речь.

Доктор Купер недовольно поджал губы.

– С кем я только работаю… – пробормотал он под нос. – Его агрессия объяснима и логична. Фактически, мы собираемся уничтожить его как личность. Убить. Это не гуманно!

– Доктор Купер, ваши слова не корректны, – не одобрил экспрессию подчиненного директор Центра, профессор Мин`кх`ъер.

– Вы только что использовали каламбур с Земли, – известил его Купер. – Ха-ха!

Директор мысленно пересчитал Луны в небе над родной планетой. Пятнадцать лет он с ним мучается!

– Значит, с этим заключенным будет работать доктор Мэй.

Купер аж подскочил в кресле от возмущения.

– Ее квалификация этого не…

–… позволяет, Купер! – отрезал профессор. – Она достаточно компетентна, а вы проявляете недопустимые сомнения в наших методах. Эта система вернула в общество множество полноценных и полезных обществу личностей. Это не обсуждается!

Доктор Купер обиженно вздернул нос вверх.

– В таком случае, я могу покинуть вас.

– Абсолютно верно, Купер…

– Прекрасно! – обиженный доктор, с оскорбленным видом, покинул кабинет.

– Да когда же он переведется уже?! – с тоской спросил директор Центра.

Ну, крайне неудачная вышла тогда коррекция!

*****************************

Успокоительное на пациента-заключенного действовало слабо и недолго.

Крыс мрачно смотрел на своего «доктора», сидя посреди голой комнатенки на стуле. По центру комнаты шла опорная для силового поля решетка. Для безопасности персонала, до проведения первого этапа коррекции, а попросту направленной амнезии приговоренных, прямой контакт считался слишком рискованным.

Крыс пребывал в привычном ему человеческом обличье. Что же поделать, если Мамаша с детства ориентировала его на гуманоидные расы и настаивала на выработке привычки всегда поддерживать данную трансформацию тела. В детстве это было мучительно трудно и он часто «срывался». Детские «истерики» мать наказывала, заставляя потом расхаживать в обличье человеческого ребенка-ангелочка с золотыми локонами.

Как же он это ненавидел!

А сейчас стало резко все равно.

Доктор с жалостью, с откровенным сочувствием смотрела на златокудрого юношу с пустым лицом. И несла полный бред про его «благо» и как хорошо ему будет после. Хорошо было бы сейчас, замолчи она. Мысленно Крыс представил, как отрывает ей голову и губы чуть приподнялись имитируя то ли оскал, то ли улыбку. Женщина ничего не поняла…