Месть - Стивен Бакстер Страница 4

Гарри сверкнул глазами.

Пул не мог отвести глаз от портала. Неуклонно возникающая аномалия — эта голова, прикрепленная к тому, что все больше походило на стройное тело, снабженное расширяющимися крыльями… Он почувствовал глубокое, инстинктивное отвращение. — Этого здесь быть не должно. Этому не место.

— И оно не одиноко, — сказала Никола.

— Что?

Она указала в сторону от самого портала, на сияющую точку, похожую на звезду, плывущую на фоне лика Юпитера с его завесой облаков.

Пул поспешно проверил свои мониторы. — Там рой этих штуковин — посеребренные сферы, каждая примерно десять метров в поперечнике, выдавливающиеся из червоточины вокруг насекомоподобной массы. Они дают пустые отражения с датчиков. Идеально сферические, идеально гладкие, любые неровности недоступны нашим приборам. И — взгляните на этот дисплей — я думаю, есть что-то еще, аномалия третьего класса, массивная, но трудноразрешимая.

Гарри двинулся вперед по воздуху. — Как раз тогда, когда ты думал, что день не может стать еще более странным.

— У меня есть это, — указала Никола. — Вон там. Смотрите, на фоне Юпитера… Что-то вроде тени. Это ваш третий вид?

— Покажите мне, — рявкнул Пул.

Ее глаза, улучшенные или нет, на самом деле были намного острее, чем у Пула, и ей пришлось манипулировать записанными изображениями, чтобы показать ему, что она имела в виду.

Полупрозрачные диски, проходящие над бледными цветами Юпитера.

Никола сказала: — Сначала я подумала, что это какое-то отражение или световой эффект от вашей червоточины, как множественные отражения Земли. Но убедилась, что полный набор датчиков "Краба" их тоже рассмотрел. Посмотрите на показания силы тяжести.

Пул увидел, что "фантомы" на самом деле были областями пространства-времени, искривленными плотными скоплениями массы — просто гранулами, но действительно очень плотными.

Они были видны благодаря своего рода гравитационному линзированию, искажению исходящего от объектов света их гравитационными полями.

— Это невероятно, — сказал он. — Я вижу ядро материи, сжатое сверх ядерной плотности. Как узел кварков. А затем, внутри этого, что-то еще более плотное и горячее. Именно такие температуры и плотности достигаются в наших капсулах ВЕС-энергии. — Он взглянул на Шамисо, проверяя ее понимание. — ВЕС — Великая Единая Сила. Мы сжимаем массу- энергию до таких плотностей, что имитируем первые моменты жизни Вселенной, когда физические силы рекомбинируют. Для этого нам понадобился ускоритель вокруг кратера Коперник на Луне. Так как же эти — сгустки вещества — могут просто плавать там?

Гарри наклонился вперед, чтобы посмотреть. — Эти ваши серебряные дождевые капли прилипают близко к основной массе. Жуку. Призраки распространяются все шире. Заполняют пространство. Как будто что-то ищут.

Шамисо быстро сказала: — Поиск? Я бы пока не решалась использовать такие слова. Потому что, видите ли, они предполагают свободу действий. Поскольку нигде за пределами Земли мы не сталкивались с разумами, эквивалентными нашему, предположение о разумности должно быть последним средством. Конечно, некоторые выдвигают гипотезу об интеллекте у решетки Грантта на Марсе, но…

— Не думаю, мама, что сейчас подходящее время для академических дебатов о вирусах на Марсе, — нетерпеливо сказала Никола.

Гарри наклонился вперед, не обращая внимания на неровный блеск там, где его виртуальное "я" задело сиденье. — Послушайте, я думаю, что из портала уже почти все вышло.

Большая масса.

Два корабля находились так близко к порталу, что Пул видел аномалию почти лицом к лицу. Он быстро манипулировал потоками данных с датчиков, пока не получил составное трехмерное изображение объекта в целом, которое он мог вращать, расширять, исследовать. Центральная часть фюзеляжа, масса, появившаяся первой, была похожа на крепко сжатый кулак в черной перчатке. И от нее, как он теперь мог видеть, отходили два крыла, по одному с каждой стороны от основного корпуса, почти лопастеобразные, но плоские и с острыми краями — на самом деле, как он видел, плоские и четкие в пределах разрешающей способности оборудования "Краба". И оба черные, как ночь.

— Не похоже на жука, — удивленно сказал Гарри. — Похоже на семя платана.

Симметричное, с плавными, размашистыми линиями, поверхности бесшовные: если это была инженерная разработка, то это была прекрасная работа. И все же это не было красиво, как думал Пул о своем портале червоточины. Но и не уродливо. Это не вписывалось ни в эту категорию, ни в какую-либо человеческую категорию. — Тебе здесь не место, — пробормотал он.

Никола посмотрела на него не без сочувствия. — Место или нет, но оно здесь.

— Но оно только что появилось, — сказал Гарри. — Оно не могло пройти через более узкую червоточину. Оно поцарапало стенки, горловину, портал.

Шамисо сказала: — Проникло откуда? Другой конец вашей червоточины находится на околоземной орбите — верно? Могло ли тогда это семя платана и его окружение проникнуть с Земли? Наверняка была бы поднята какая-нибудь тревога… Ах, но мы ограничены скоростью света; любые предупреждения все еще могут идти к нам.

Пул сомневался. — Если бы это пришло с края Земли, мы бы знали об этом. В порталах есть приборы, тестовые данные отправляются через саму червоточину.

— О, совершенно очевидно, что эта штука прилетела не с Земли, — нетерпеливо сказала Никола. — Вы мыслите слишком буквально — по крайней мере, ты, мама, если не эти два задумчивых гения. Одной из причин, по которой Пулы создали этот прототип, было желание лучше понять сами червоточины. Правильно? Так написано в вашем проспекте. Мама, ты думаешь, червоточина — это что-то вроде простой высокоскоростной транзитной системы? В этом нет ничего простого. Червоточина — это изъян, связь между двумя событиями, которые вообще не должны быть связаны. Событиями, которые могут происходить где угодно в пространстве-времени — в космосе, по другую сторону Андромеды, в Галактике или где-то еще во времени, когда угодно, в прошлом и будущем. Некоторые думают, что даже в других вселенных.

Гарри нахмурился. — О чем