Над бездной - Кевин Джеймс Андерсон Страница 4

Полет к поясу Койпера занял пять лет, и предполагалось, что следующие полгода они проведут, исследуя параметры и свойства кротовой норы, а затем их ждал такой же пятилетний путь обратно. Кэмми ничуть не жалела потраченного времени: лучшего способа распорядиться своей жизнью она не представляла.

В ходе тренировок и инструктажа на базе «НООР» членов команды предупреждали, что им придется больше чем на десять лет забыть о своих семьях, друзьях, да и вообще о людях. Кэмми это не пугало: она не любила шумные скопления народа, семьи у нее не осталось, и одиночество ей даже нравилось – главное, продолжать заниматься наукой. Она была рождена для этой миссии, и ей хотелось большего, чем бесконечные теоретические выкладки, модели и диаграммы. Ей не терпелось воочию увидеть Бездну.

Секунду поколебавшись, Кэмми собралась с духом и вошла на мостик. Из огромных иллюминаторов открывался вид на черную обволакивающую пустоту – бесконечную и таинственную. Правда, полюбоваться в одиночестве ей было не суждено: в рубке находился сам Бенедикт Ноор и исполняющая обязанности командира Карла Аркуриан.

Ноор развалился в капитанском кресле с таким видом, словно восседал на троне. Он был долговяз и совершенно лыс – свет потолочных ламп отражался от его гладковыбритой головы. Много лет назад Ноор участвовал в экспериментах по продлению жизни и, когда в результате начали выпадать волосы, не задумываясь побрился под ноль.

Лицо его, как это бывает с любым влиятельным человеком, то и дело мелькало в новостях и было легко узнаваемо. Ноор частенько оказывался в центре скандалов, и журналисты неустанно подвергали его уничижающей критике, однако не менее регулярно он с триумфом объявлял об очередном научном или техническом достижении. Ему было безразлично, что о нем говорят. Основав компанию, бизнесмен назвал ее собственным именем – «НООР», и две буквы «о» на логотипе сливались в знак бесконечности. Сперва он произвел на Кэмми впечатление человека крайне заносчивого, но за время полета она поняла, что он гораздо многослойнее.

Кэмми старалась не привлекать внимания, и все-таки при ее появлении Ноор сразу обернулся и одарил ее обезоруживающей, хотя и плутоватой улыбкой.

– А-а-а, доктор Скура! Надеетесь первой увидеть кротовую нору? Или заглянули в картишки перекинуться? Нас как раз трое. – Он повернулся к командиру, которая сосредоточенно следила за показателями приборов на панели управления. – Что скажешь, Карла?

Капитан космических сил Карла Аркуриан, прежде чем перейти на работу в частную компанию, служила летчиком-истребителем. Сейчас ей уже перевалило за шестьдесят, и, по всей видимости, карьера ее подходила к концу. Она была худощавая, едва ли не тощая, с по-военному коротко стриженными седыми волосами. Кэмми она нравилась.

– Не до игр, – отрезала Аркуриан, не отрывая глаз от приборной панели. – Я должна удостовериться, что все системы работают в штатном режиме.

Хотя формально капитаном корабля и значился Бенедикт Ноор – по праву человека, оплатившего экспедицию, – фактически всем руководила именно Карла, и она же принимала все решения. На официальные ранги и титулы ей было наплевать – ведь все прекрасно понимали, кто здесь главный.

Ноор со скучающим видом побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Ну ладно тебе, Карла. Мы снижаем скорость в соответствии с графиком. Корабль идет на автопилоте, все датчики в норме, о корректировке курса думать пока рано – нам еще две недели лететь. – Он в удивлении приподнял брови. – Какие задачи могут быть важнее партии в карты?

Аркуриан метнула на него ледяной взгляд.

– Любые.

Кэмми надеялась, что про карты Ноор пошутил. Не сказать, что он намеренно издевался над ней, но особенно приветливым и понимающим его тоже не назовешь. Покраснев от смущения, она пробормотала:

– Не хотела вам мешать. Просто подумать пришла. Когда смотришь на звезды, мысли упорядочиваются. До сих пор иногда кажется, что все это… не по-настоящему.

В процессе перелета только пять членов экипажа единовременно следили за функционированием всех систем на корабле, пока остальные десять оставались в криокамерах. Дежурные команды чередовались каждые шесть месяцев: проспав год, на вахту заступала следующая пятерка. Отдельный график был только у Ноора и Аркуриан. Сейчас, помимо Кэмми, бодрствовали еще четверо членов экипажа: главный инженер Глинда Ройбол – шумная и энергичная девушка, не имеющая ни малейшего понятия о личных границах; помощник инженера Педро Эш; Уоррен Дрейк – пилот и оператор зондов и кораблей-разведчиков; и тихоня Кэм Стелланд – врач, отвечавший за медицинские исследования и работу теплицы.

К сожалению, график был составлен таким образом, что Кэмми практически не пересекалась с Заком Тендари: он погружался в криосон как раз во время ее смен. Ах, как бы ей хотелось сейчас обсудить с ним очередную свою гипотезу! Но ничего, осталось недолго – скоро весь экипаж будет выведен из гибернации и приступит к работе.

Кэмми молча стояла у прозрачного иллюминатора, вглядываясь в пустоту. От осознания, что, куда ни кинь, вокруг простирается бесконечный вакуум, кружилась голова. Пояс Койпера представлял собой облако разрозненных осколков твердой породы и льда, сформировавшихся в ходе образования Солнечной системы. Солнце отсюда казалось лишь далекой яркой звездой. Сейчас они забрались от дома дальше, чем когда-либо осмеливался человек.

– Хоть все глаза просмотри, кротовую нору не увидишь, – бросил Ноор. – Еще рано. Да и какой смысл? У вас в обсерватории есть все необходимые телескопы и квантовые чипы для обработки оптических данных.

При своем богатстве и положении в обществе Бенедикт Ноор мог позволить себе умничать сколько угодно, и Кэмми оставалось лишь вежливо выслушивать его разглагольствования. На раздражающе поучительный тон она старалась внимания не обращать.

– Да, сэр, я ими пользуюсь, только пока ничего зафиксировать не удалось.

– Ничего, совсем скоро мы станем свидетелями величайших открытий в истории человечества, – торжественно объявил Ноор. – Наша «Лета» подобна «Биглю», на котором отправился в свою экспедицию Дарвин. А я прямо как его капитан.

– Бенедикт, никто не помнит имени капитана «Бигля», – осадила его Аркуриан.

– Роберт Фицрой. Он стал вторым генерал-губернатором Новой Зеландии. Я считаю его образцом настоящего первооткрывателя, – парировал Ноор. – Уверен, что Бездна – прямой путь к Альфе Центавра, а значит, мы сможем сначала развернуть одну станцию здесь, на входе, а потом и другую на выходе. Только подумайте, какие перед нами откроются возможности, доктор Скура! Или… Кэмми? Могу я называть вас Кэмми?

Он уже не раз задавал ей этот вопрос, однако до сих