Кровь Десяти - Рия Райд Страница 38

– Вы смеетесь надо мной? – послышалось где-то над ним. – Это низко даже для вас!

Питер вздрогнул и поднял голову. Корнелия стояла над ним белая, как если бы из нее выкачали всю кровь. Неужели ее привычное ледяное равнодушие наконец дало трещину? Взгляд Питера невольно скользнул на сжатые алые губы – единственное яркое пятно на ее лице, и он заставил себя отвести глаза. Интересно, Корнелия каждый раз будет переходить на «вы», когда вздумает ему что-нибудь предъявить?

– Я не прочь поговорить о низменностях, мисс Нозерфилд, – отозвался Питер, – но, чтобы диалог был конструктивнее, вам следовало бы для начала раздеться.

Ему показалось, он даже уловил свист воздуха под рукой Корнелии, когда она огрела его очередной пощечиной.

– Ты мне отвратителен, – с ненавистью прошептала она.

Питер схватился за пылающую щеку. Ну все, с него хватит ее истерик! Он швырнул салфетку на стол и со звоном отодвинул тарелку с приборами. Неблагодарная хамка! Мало того что Эндрю заставил его взять эту змею с собой и таскаться с ней среди старых книжек, так последние несколько часов он только и делал, что рисковал жизнью, вытаскивая ее задницу из библиотеки Конгресса. Пусть сама разбирается, как добраться до Родоса, не нарвавшись на миротворцев, пусть придумает себе еще хоть десять липовых имен – с него довольно!

– Счастливо оставаться! – сквозь зубы пожелал Питер и уже поднялся, чтобы уйти прочь, как Корнелия вытянула руку, перегородив ему путь и прижав к его груди старый конверт. Питер нехотя взял его и прочитал бледную, почти выцветшую надпись на обороте «Мисс Лоре Данри».

– Просто признай, что это твое, – сказала Корнелия дрожащим не то от волнения, не то от ярости голосом. – Тебе доставляет удовольствие изводить меня, ты меня ненавидишь – это известно. Делай со мной все, что хочешь – я помню условия нашей сделки, но не смей трогать Лукаса и мою семью!

Питера словно окатили ледяной водой. Десять, теперь, когда Корнелия вновь стояла так близко, что ее грудь касалась его, он был на волоске от того, чтобы задушить ее на месте.

– Я понятия не имею, что это, – без малейшего интереса огрызнулся Питер. – Откуда письмо?

– Мне передали его в библиотеке, в архиве Конгресса, – сглотнув, пояснила Корнелия. – Никто, кроме тебя и Лукаса, не знает, что я использую имя Лоры Данри.

– И ты решила, что оно от меня?

– Прочитай, – потребовала Корнелия.

– Если бы я писал вам письма, мисс Нозерфилд, я бы отправлял их с коршунами, – уже спокойнее проворчал Питер, разворачивая конверт. – Чтобы при доставке они заклевали вас до смерти.

Его глаза забегали по строчкам – короткому приветствию на древнеарианском, больше похожему на угрозу, и маленькому четверостишию, что следовало за ним.

Тропа, где вспыхнут все огни,

Ведет по ложному пути.

Не тратьте силы на испуг,

Это подсказка, я ваш друг.

– Что это за дерьмо? – оторопел он.

– Мне передали это в архиве Конгресса, – повторила Корнелия.

– Кто?

– Одна из операционок. Она сказала, что его оставили для меня больше десяти лет назад. С точными указаниями времени, даты и места, когда оно должно быть передано. Если это не ты, тогда я ничего не понимаю.

– Больше десяти лет назад?!

– Теперь ты меня понимаешь? – огрызнулась Корнелия.

– Кто еще, кроме меня и Лукаса, мог знать? – тихо выругавшись, уточнил Питер.

– Я же говорю – никто. Но тут внизу координаты, дата и время, – указала Корнелия на последнюю строчку, – полагаю, это приглашение.

Питер заметил, как дрогнула ее рука, хотя лицо, как и прежде, оставалось невозмутимо равнодушным. Десять, да она до ужаса напугана, догадался он. Его накрыло странное сочетание злорадства, раздражения и азарта.

– Нет, – процедил Питер. Он свернул листок и, сунув его в карман вместе с конвертом, обернулся к Корнелии. – Это насмешка, ловушка и, возможно, угроза. Кто бы ни передал это – он кто угодно, но точно не друг. Не вздумай соваться туда, – предостерег он, – кто бы это ни был, он закинул наживку и ждет, что ты явишься туда. У тебя много недоброжелателей?

– Сейчас – весь Лиделиум, – сквозь зубы напомнила Корнелия.

Питер горько усмехнулся, внезапно осознав правоту ее слов.

– Забудь о письме. Я разберусь, – сухо отрезал он, заметив приближающуюся с закусками операционку. Он вернулся за стол на свое место и устало потер лоб над висками.

– Разберешься?! – прошептала Корнелия. – Как?!

– Это уже мои заботы. Постараюсь узнать, кому оно могло принадлежать. В любом случае я не идиот и не намерен бросаться в соседнюю систему по указке рифмоплета-психопата, который даже не потрудился назвать свое имя. И надеюсь, ты тоже. К тому же сейчас у нас есть проблемы поважнее, чем старые письма с глупыми стишками.

Как все это странно, подумал он, когда Корнелия все же не стала спорить и села напротив. Будто он находился во сне или в бреду и никак не мог проснуться. Все и правда происходит всерьез? Вениамин Нозерфилд атакует рубежи Конгресса, кто-то подкидывает издевательские письма Корнелии, когда ее разыскивают миротворцы, а он сидит и разрывается между порывом придушить ее собственными руками и мучительным желанием снова оказаться на площади и ощутить жар ее губ на своих. Ему не следовало этого делать – не следовало целовать ее. Питер понял это сразу, как Корнелия ответила на поцелуй и его тело отозвалось мгновенно. Десять, он был сам себе отвратителен, вцепился в нее как жадный до первой женской близости прыщавый подросток! Она наверняка почувствовала это, когда он притянул ее к себе с такой силой, будто был готов взять ее прямо на площади. «Они должны нам поверить», – сказал он, как будто его член, выпирающий даже из-под брюк, вместе с ним поднатаскался в мастерстве притворства. Как будто он сам не забыл обо всем, когда Корнелия сжала ткань на его груди и поцеловала его в ответ. Как будто, не окликни их назойливый стражник, он бы смог от нее оторваться.

Питер сжал челюсти, отгоняя навязчивый образ Корнелии, отвечающей на его ласки. Это все потому, что у него уже несколько недель не было близости. Как давно он в последний раз встречался с Ирной Корин или наведывался в обитель Пако?

– Что-то желаете, мисс? – спросила у