Три звезды Форгетона - Настя О Страница 34

ненадолго отпросилась в ванную — переодеться и сполоснуться перед сном. Двайр остался сторожить покой детей, поскольку я сняла бордюр вокруг дивана. И когда вернулась, он сидел на полу рядом с ним, поглаживая уютно устроившуюся на его руках Дусю. Кажется, наш папа и сам успел задремать, поскольку дернулся, когда я опустилась рядом с ним на колени и положила руку на плечо.

— Отдыхай, — велела я тихо, чтобы не разбудить детей. — Завтра будет трудный день.

— Уже сегодня, — усмехнулся Двайр, быстро оглядев мою смешную пижаму. — Спокойной ночи, Рита.

— Спокойной ночи, Двайр.

Он бесшумно поднялся с пола, стараясь не потревожить Дусю, и устроился с ней на кресле, прикрывая глаза. Я еще некоторое время разглядывала его — не знаю, почему. То ли обдумывала будущее свидание, то ли просто не успела насмотреться. Просто мне нравилось присутствие Двайра в нашей жизни, и больше не осталось причин, чтобы это отрицать.

А потом я и сама устроилась на краю дивана, чтобы не разбудить двойняшек, и постепенно уплыла в страну снов. Что и говорить, а этот праздник однозначно удался.

Проснулась я, как и обычно, из-за того, что по мне начала сползать на пол довольная Маша.

— Па-па! Ма-ма! — вдохновенно вещала она, пробираясь к елке. — Мы-ня!

«Мы-ней», как ни странно, у нас называлась машина, и это вообще было прогрессом по сравнению с тем, что раньше дети все движущееся именовали «би-би». Было время, когда я читала умные форумы и пыталась увести детей от всяких «кач-кач» и «плюх-плюх» к нормальной речи, но потом поняла, что это неблагодарное дело. И дети отозвались — они сами показали, как им удобнее развиваться.

— Да, мы-ня, — согласилась я, открывая глаз и понимая, что на улице все так же темно, как и ночью, а в Маше просто проснулся непотопляемый жаворонок.

Дальше посыпался ворох восторгов на тему примерно следующего содержания: «мы-ня» (машина), «иссё мы-ня» (еще машина), «ма-ма», «па-па», «абисся»! (обнимемся). Под конец пламенной речи Машки проснулся даже Мишаня, а снаружи зашуршали наши бабушки.

Двайр только делал вид, что спит. Он сидел и подглядывал за Машкиными живыми эмоциями с легкой улыбкой. Как мало нашему папе оказалось нужно для счастья: просто знать и видеть, что ребенок доволен.

Конечно, Мишка оказался менее выразителен в чувствах. Однако он сразу заинтересовался технической стороной вопроса, а потому Двайру пришлось подниматься и показывать, как оседлать велосипед.

Дуся, понятное дело, выразила глас протеста. Очень уж тепло было спать в объятиях большого человека. Но и ей пришлось смириться — дети ведь, что с них возьмешь?

Мишка был счастлив. Его радости не было предела, когда он принялся наворачивать круги из одной части комнаты в другую. Исследовательская жилка проявилась в полном объеме: пока Машка восторгалась обновками, ее брат усиленно изучал принцип действия новой игрушки. Нужно же потом показать сестре, кто в доме самый умный!

На этой оптимистичной ноте мы и решили подниматься и выходить из комнаты наружу. Где и обнаружили, что наши бабушки шуршали не просто так. На столе уже стояли салаты, разложенные в небольшие блюда и заправленные майонезом. На плите грелся чайник, а сами наши умудренные опытом женщины уже заняли свои места.

— Покушаем на дорожку, — заявила мама. — И посидим тоже. Вы же вернетесь?

— Обязательно, — кивнул Двайр. — Я же обещал Рите. И вам тоже.

— Хорошо. Тогда я буду за всех спокойна.

На шум из комнаты выглянул Лешка. Хотя, скорее, на запах вечерних деликатесов. Подтянулся на кухню и сказал так, как будто делает всем большое одолжение:

— Я тоже полечу.

Видимо, успел оценить все прелести подарка. Судя по лицу Двайра, он думал точно так же. Но ни словом не обмолвился об этом, только задорно улыбнулся, глядя на старшего:

— Очень правильное решение. Дед тебе много интересного расскажет о Форгетоне.

— Посмотрим, — хмыкнул старший и протиснулся к столу, затребовав тарелку холодца.

«На дорожку», пока не достигнем Иммерсина, мама, кажется, отдала нам все имеющиеся дома контейнеры для продуктов.

— Чем вы там питаться собрались? — вздыхала она. — Тюбиками космическими с супом и сухариками? А тут свое, домашнее, только приготовленное. У вас же там есть холодильник? — обратилась она к Двайру.

— Конечно, — кивнул тот. — И разогреть сможем, если нужно, и остудить — тоже.

— Вот и отлично, — хлопнула в ладоши мама. — Тогда и супа тоже положу, и холодца.

Честно говоря, на моей памяти такое происходило впервые. Мама откровенно обхаживала Двайра в своем фирменном стиле. Даже простынь ему простила! Похоже, новый комплект белья сыграл свою нешуточную роль. Или она могла видеть что-то, скрытое от моих глаз.

В любом случае, я только диву давалась на то, как она себя вела. Возможно, опасалась, что мы действительно можем не вернуться. Но это она зря. Пункт с возвращением мы с Двайром уже успели обсудить. И даже прийти к единому мнению.

Лешке нужно было закончить учебу. Чем он решит заняться после, пока оставалось непонятно, поскольку сын понемногу увлекался всем. Конечно, учитывая его любовь ко всяким космическим штукам и отличное здоровье, он мог увлечься чем-нибудь, что связано с изучением новых рас Вселенной. Особенно теперь, когда узнал, кем на самом деле является его отец. Но, в любом случае, это точно произошло бы не завтра, поэтому школа и университет стояли в приоритете.

А значит, и мы бы вернулись на Землю в любом случае.

Когда мы покончили с завтраком и принялись собирать «гостинцы» по пакетам, я начала потихоньку отправлять вещи вместе с Двайром на корабль. Что он изменил там, чтобы мы могли лететь всем семейством с Ириной Витальевной, пока не освещалось. Двайр решил оставить это сюрпризом.

После кухни отправились в комнату — собрать детские вещи. Ирина Витальевна отпросилась до дома, чтобы захватить самое необходимое. И пока наш папа переносил оставшиеся пакеты с кухни, я решила немного разузнать о маминых мыслях и самочувствии.

— Мам, ты точно тут без нас справишься?

— Куда же я денусь? — разумно удивилась мама. — Если прилетите обратно, как обещали, я обязательно дождусь. Заодно отпуск без вас тут устрою. Внеочередной.

— С