Кровь Десяти - Рия Райд Страница 30

– Мисс Данри! – уже не так уверенно послышалось позади.

Питер оторвался от нее, и Корнелия едва не потеряла равновесие. Словно у нее из-под ног выбили землю. Питер посмотрел куда-то поверх нее.

– Какие-то проблемы? – с раздраженным пренебрежением бросил он. Его рука покровительственно легла ей на спину.

– Нет, ваше сиятельство, – пробормотал стражник, – но мисс Данри, она обронила…

Письмо! – в ужасе догадалась Корнелия, нащупав пустой карман. Оно выпало на входе, когда порвался плащ.

Питер забрал его и молча передал ей. На его лице не проскользнуло ни намека на удивление, лишь унылое притворное равнодушие, будто ему не было дела ни до письма, ни до самого стражника.

– Спасибо, – пробормотала Корнелия, когда тот удалился. Она заставила себя поднять голову и посмотреть на Питера. – Это…

– Не сейчас, – осадил он.

Он повлек ее прочь – от библиотеки Конгресса, стражи, толпы. Они свернули с площади в сторону какой-то продолговатой улочки, потом второй, третьей, четвертой, пока вой эвакуации, новостные голограммы и голоса толпы не потонули в недрах нескончаемых закоулков. Они остановились у невзрачного, малоэтажного строения со множеством входов, Питер предусмотрительно огляделся вокруг, распахнул дверь и подтолкнул ее внутрь.

Глаза Корнелии не сразу привыкли к темноте. Они с Питером оказались в каком-то сумеречном помещении с однимединственным окном в противоположной от входа стороне. Тускло-желтые, встроенные в потолок лампы освещали небольшую забегаловку – с небольшими двухместными столами, натыканными по всему периметру, и всего двумя операционками, что метались из одного конца помещения в другой, пытаясь разом обслужить всех посетителей.

– Переждем здесь, пока все не утихнет, – устало сказал Питер. Корнелия почувствовала на себе его взгляд, но не повернулась. Его поцелуй все еще горел на губах.

– Мне нужно в уборную, – сообщила Корнелия и юркнула в ближайшую дверь. Она прижалась к ней спиной, будто Питер и вправду мог последовать за ней, и постаралась выровнять дыхание. Ее сердце по-прежнему бешено колотилось в груди.

Все закончилось. Пока. Она была в безопасности. Вряд ли кто станет искать ее здесь. Вряд ли кто в принципе вспомнит о ней сейчас, когда корабли Вениамина Нозерфилда атакуют рубежи Конгресса. Ее рука скользнула в карман плаща. Корнелия извлекла пожелтевший и успевший помяться в краях конверт и еще раз осмотрела его со всех сторон. На обороте алела незнакомая Корнелии выпуклая печать, а на лицевой стороне выцветшая надпись на древнеарианском в сумеречном свете казалась еще более бледной.

Мисс Лоре Данри

Корнелия быстро распечатала его, извлекла небольшой гладкий листок и развернула тот к свету. Зря она надеялась, что все это какое-то нелепое совпадение и письмо передали ей по ошибке. Когда глаза забегали по строкам, у нее не осталось никаких сомнений, что оно предназначалось ей.

Какое приятное знакомство, мисс Нозерфилд, пусть ему и не суждено состояться лично. С другой стороны, кто не любит друзей по переписке?

Надеюсь, вам передали это письмо лично в руки и без свидетелей. Зная, в каком вы затруднительном положении, что даже вынуждены использовать чужое имя, мне бы очень не хотелось создавать вам лишних проблем.

Хотя вам страшно и без этого, не так ли?

Что ж, боюсь, это только начало. Хорошо, что в этом мире у вас еще остался как минимум один друг, которому вы небезразличны.

И которому известно, как спасти вашу семью.

Глава 6. Далми такое не забудут

Я думала, что предупреждения Алика насчет одержимости Раисы Далми своими пернатками – преувеличение, до тех пор пока я, он и Лукас не проследовали за ней в резиденцию. Птицы, подобные той, что красовалась на гербе Далми, были буквально повсюду: на настенных фресках, потолочных росписях, даже на ткани мебельной обивки, – и это не считая того, что Раиса Далми, вопреки всем возражениям, около часа таскала нас по загонам с пернатками.

Когда она схватила одну из них и с гордым видом сунула Лукасу под нос со словами «Правда ли она восхитительно выглядит?!» – Лукас ответил, что еще восхитительнее та выглядела бы в супе. А когда экскурсия Раисы, наконец, закончилась и она, с унылым видом проводив нас за стол, уточнила, что мы предпочитаем на ужин, Алик немедля сообщил, что птичье мясо было бы очень кстати.

– Заткнитесь оба и хвалите гребаных пернаток! – прошипела я. – Все что угодно, лишь бы она сдала нам Вениамина Нозерфилда.

Раиса Далми была сумасшедшей, но хотя бы гостеприимной. В отличие от старика мужа, уже ожидавшего за столом и едва бросившего на нас взгляд из-за густых седых бровей.

– Вам нужен Вениамин Нозерфилд, – без предисловий начал он, – и вы надеетесь, что нам известно о его местонахождении. Я ожидал вас увидеть, – внезапно обратился он к Лукасу и, усмехнувшись, перевел взгляд на меня, – но никак не в такой компании. Нозерфилды и Понтешен – не думал, что доживу до вашего воссоединения.

– У нас были для этого исключительные условия, – холодно улыбнулся Лукас. Он быстро осмотрел почти пустой стол и снова достал свою фляжку. Мне показалось, его руки слегка подрагивали, когда он сделал пару крупных глотков.

– Вы знаете, где скрывается Вениамин? – с надеждой спросил Алик.

– Считаете, будь мне это известно, я бы сидел здесь перед вами живой и здоровый? – проворчал Рауль.

– Но вы встречались с ним, – сказал Лукас. По интонации его голоса я поняла, что это был не вопрос, а утверждение, но Рауль все же ответил.

– Это было очень давно.

– Насколько?

– Больше десяти лет назад, – внезапно ответила Раиса, сев за стол недалеко от мужа.

– Значит, вы не просто с ним знакомы, вы знали его много лет, – догадалась я. – Что вам о нем известно? Что ему нужно?

– Вероятно, ты. Ты выглядишь в точности как та девка, которую он трахал полтора века назад, – буркнул Рауль.

Алик дернулся, порываясь вскочить на ноги, едва не опрокинул лежащие на краю стола приборы, но я вовремя перехватила его за руку. Я не видела лица Лукаса, но уловила напряжение в его скованной позе.

– Ой, только не надо устраивать сцен, – устало скривился Рауль. – Вы же не думали, что миллиардная армия в серой зоне появилась по щелчку пальцев? Вениамин Нозерфилд планировал это много лет. Тогда же он и начал вербовать союзников. У него было достаточно времени,