Землянка для наемников - Тина Солнечная Страница 3

Дверь за ним закрылась, оставляя после себя звенящую тишину.

Я всё ещё стояла на месте, напряжённая, как перетянутая струна, вцепившись пальцами в ткань своей одежды. Всё? Это и есть мой приговор?

Глубокий вдох не помог справиться с бешеным стуком сердца.

Я сжала губы и сделала несколько шагов по каюте, пытаясь хоть как-то упорядочить мысли, но голова отказывалась работать.

Меня не просто не спасли, меня некому спасать. Я не знала, что делать со своей жизнью на маленькой, крошечной Земле, а теперь я посреди целого космоса. Где меня выкинут, как мусор на ближайшей же станции.

Я лежала на кровати, глядя в потолок, но его серый металл не давал ответов.

Я не помню, сколько времени прошло. Два часа? Больше? Просто лежала, раздавленная осознанием.

А потом дверь снова открылась.

— Вставай, — знакомый голос раздался со входа.

Я не сразу среагировала, но это был он. Тот самый наёмник с жёлтыми глазами и хвостом, который пока определял мою судьбу.

Я приподнялась на локтях, глядя на него непонимающе.

— Что?

— Идёшь есть, — заявил он, скрестив руки на груди.

Я замерла.

Обедать?

Я действительно ожидала чего угодно — что меня запрут, оставят без еды, вообще забудут о моём существовании, но уж точно не то, что меня позовут на обед.

Должно быть, что-то из этих мыслей отразилось у меня на лице, потому что он усмехнулся и пояснил:

— Мы, ранкары, не обижаем женщин.

Я нахмурилась.

— Почему?

Он фыркнул, но в янтарных глазах мелькнула тень гордости.

— Потому что женщины — это святое.

От такого ответа я слегка опешила, но он продолжил, не давая мне вставить ни слова:

— На нашей планете женщин мало, поэтому они ценны. И в силу собственных традиций мы не станем морить тебя голодом.

Я моргнула.

Не станут морить голодом.

Это… странно.

Слишком цивилизованно для людей, которые только что зажали меня в угол и сказали, что выкинут на первой же попавшейся станции.

— Но, — он усмехнулся, прервав моё молчание, — не обольщайся. Это ничего не значит.

Ничего. Просто… поесть.

Я медленно встала, и он только кивнул, довольный тем, что я не устроила сцен.

Дверь за нами закрылась, и он повёл меня по коридорам. Судя по запахам, столовая была где-то недалеко — воздух пропитывала тёплая смесь специй, металла и чего-то, что пахло чертовски вкусно.

Я не ожидала, что буду настолько голодной.

Когда мы вошли, за столом уже сидели четверо мужчин. Все одеты примерно так же, как мой проводник — в тёмные, явно не дешёвые костюмы, которые выглядели больше боевыми, чем повседневными.

Они подняли головы, когда мы зашли, но никто не сказал ни слова.

Мне указали на свободный стул.

Я сглотнула и осторожно подошла, ощущая себя чужой в этом мире, но, кажется, отказываться было бы ещё большей глупостью.

Я села за стол, ощущая на себе несколько изучающих взглядов, но голод оказался сильнее неловкости.

Передо мной стояла тарелка с чем-то, что на первый взгляд выглядело странно. Мясо — или то, что я считала мясом — было покрыто золотистым соусом, источавшим пряный аромат. Рядом лежало что-то похожее на зерновой гарнир, но с фиолетовым оттенком. И… овощи? Они выглядели, как если бы баклажаны и перец решили объединиться в один продукт.

Я осторожно взяла прибор — тонкую металлическую вилку с чуть изогнутыми зубцами — и попробовала кусочек мяса.

Оно было вкусным.

Не резиновым, не странным, не с неприятной текстурой, как я опасалась. Пряности обволакивали вкус, а само мясо было нежным, чуть сладковатым, но насыщенным.

Я украдкой взглянула на остальных.

Мужчины ели молча, сосредоточенно. Видимо, за столом у них не было принято вести беседы, но никто не выглядел напряжённым или злым. Просто принимали пищу, как часть привычного ритуала.

Я не пыталась есть слишком быстро, но даже не заметила, как опустела тарелка. Пока я доедала последние кусочки, один из мужчин отставил свою посуду и откинулся назад, сложив руки на груди.

— Как тебя зовут?

Я подняла взгляд.

Он выглядел иначе.

Пятеро мужчин были похожи — сильные, высокие, со странной пластикой движений, но если присмотреться, разница всё же была.

Этот, например, имел другой цвет глаз — насыщенно-стальной, почти серебристый. И между бровями залегли глубокие заломы, будто он всегда хмурился.

Я сглотнула и убрала тарелку, чтобы не показывать, что немного нервничаю.

— Виола, — представилась я.

Он чуть кивнул, будто запоминая.

— Как ты оказалась похищенной?

Я моргнула.

— В смысле?

— Очевидно, что охотились за теми блондинками. Ты не похожа на одну из них, — он чуть повёл подбородком в сторону, словно напоминая, о ком речь.

Я вздохнула.

— Я была в том же месте, где и они. Когда поняла, что их похищают, попыталась вмешаться…

Он приподнял бровь, но не прервал, так что я продолжила.

— Думала, что кто-то заметит, поможет, что если не дам их увезти, они не смогут ничего сделать. Но они просто схватили меня за компанию и закинули в фургон.

Он молча выслушал.

А потом фыркнул, покачав головой.

— Женщины не должны так себя вести.

Я нахмурилась.

— В смысле?

Он посмотрел на меня так, словно я сказала что-то до смешного глупое.

— Вмешиваться в опасные вещи, лезть туда, где тебя просто убьют или заберут. Ты не была их целью. Но стала их добычей.

Я почувствовала, как внутри вскипает злость.

— Ну, извините, что я не люблю смотреть, как людей похищают, — пробормотала я, втыкая вилку в остатки соуса на тарелке.

Он снова покачал головой, на этот раз медленнее, с каким-то усталым пониманием.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — В этом мире не так уж много тех, кто заботится о чужих. Ты просто подарила им себя.

Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.

А я сидела, чувствуя, как что-то тяжёлым комом оседает в животе.

Мужчины закончили есть, один за другим отставляя посуду. Я ещё раз почувствовала себя чужой, будто оказалась не за своим столом.

— Можешь передвигаться по кораблю, — вдруг произнёс тот, что говорил со мной раньше с желтыми глазами.

Я подняла на него взгляд.

— В смысле?

Он фыркнул, словно вопрос был лишним.

— В смысле, можешь ходить, где хочешь.

Я нахмурилась.

— А если я попытаюсь сбежать?

Теперь уже фыркнул кто-то из остальных, и за столом раздалось короткое, негромкое «ха», как если бы я сказала что-то до смешного нелепое. Потом до меня дошло в чем дело. Я же на ракете? Корабле? Что это такое? Но сбежать с этого… Куда? Никуда.

— Ты