Двое и «Пуля» - Галина Валентиновна Чередий Страница 3

Обратно возвращалась короткими перебежками, опасаясь мести Кайла. Выглядывала из-за углов, осматривая не поджидает ли он меня, прижимая к груди пакет с едой, а в вторую руку оттягивала упаковка пива. Конечно, напади на меня Кайл в открытую и кто-то скорее всего вмешается. Ведь все в курсе чья я дочь и на кого работает мой отец. Но все равно словить несколько ударов от здоровенного парня мне как-то не улыбалось.

Зря все же сорвалась, ой зря. Пусть бы себе болтал, от слов синяков не бывает и кости не ломаются. А гадости мне слушать о себе постоянно не привыкать. Знаю уже ведь что мужики все так устроены. Хотят от тебя одного, тебя же за это и ненавидят, если не получают, а получив — презирают и называют шлюхой. И Кайл таким же стал, но не развалилась бы стерпеть его эту полезшую из него мерзость. А теперь ходи и оглядывайся.

По лестнице вниз бежала сломя голову, а вот перед нашим вонючим коридором надолго замерла, прислушиваясь и тщетно вглядываясь в сероватую мглу и даже принюхиваясь, когда почудилось что-то непривычное в обычной сырой затхлости. Некий дымно-пряный запах.

Это меня и уберегло.

3)

3)

Я практически кралась к нашей двери, готовая к тому, что в любой момент из смрадного сумрака выскочит злой, как черт, бывший друг.

Неожиданно впереди скрипнуло, дверь в нашу конуру распахнулась и в прямоугольнике бледного света, упавшем из проема в коридор, замаячил какой-то очень массивный силуэт. Слишком уж высокий, чтобы быть отцовским, плюс тут же ещё более отчётливо потянуло пряной вонью и наружу выплыло едва различимое облако дыма. Кто-то явно курил фиоол, лёгкий наркотик, что привозили контрабандой с Селлы, а это очень недешевое удовольствие, недоступное обитателям местных крысиных нор. И, при всех своих пороках, мой отец таким не баловался, терпеть не мог его запах, хотя доставлять эту дурь с орбиты на грунт никогда не отказывался.

Стало быть, у нас гости. А это никогда для меня не было чем-то хорошим. И один то пьяный родитель тот ещё геморрой, а что же говорить о целой компании бухих и укуренных ублюдков. Нормальные-то люди моего папашу не навещают.

Я замешкалась, решая, что обернется для меня большими проблемами: не идти домой, пока чужие не свалят и непременно выхватить за это или вернуться и, весьма вероятно, огрести неизвестно еще чего и сколько.

Раздался короткий, но очень болезненный вскрик, и я буквально размазалась по стене, прижимаясь и замирая. Благо, что освещение тут настолько слабое, что и в десяти шагах впереди ничего не разглядишь, тем более если смотреть со света в полумрак.

Из дверей нашей с отцом каморки выглянул здоровенный темнокожий мужик, которого я сразу опознала по копне длинных, чуть ли не до пояса разноцветных дредов на башке. Моан — один из ближайших помощников мистера Гано, бизнес-партнера, если это так можно назвать, моего отца. Именно мистер Гано и заправлял всем трафиком незаконного вывоза минерала, как впрочем, и ввозом большей части всего столь же незаконного на планету. А Моан, по слухам, был его правой рукой, типа менеджером по кризисным ситуациям, штатным киллером.

Моан глянул вправо-влево по коридору, не заметил меня, вросшую в стену, вернулся внутрь и закрыл дверь. Щёлкнул замок и тут же снова я услышала вопль, но уже более глухой и долгий.

Во что влип этот старый козел? Моан уж точно не в картишки с ним перекинуться пришел и не поздравить папашу с тем, что он получил звание лучшего контрабандиста-перевозчика месяца.

В любом случае, стоять на месте нельзя, как  и соваться пока домой. Помощи ждать неоткуда, ссыкливая местная полиция связываться с людьми мистера Гано не станет, наоборот меня им ещё и собственноручно доставит, чтобы свидетелей, не по делу вякающих, не осталось.

А может ещё все обойдется? Ну ввалят папаше за какой-то неизвестный мне косяк, поучат, так сказать, уму-разуму и уйдут. Небось переживет старый черт как-нибудь, меня то он всю жизнь дубасит, как особенно разойдется и ногами куда попало, не померла же ещё. Случалось и по неделе отлеживаться несколько раз и сознание терять, но не сдохла же. Вот и он переживет.

Новый вопль сорвал меня с места. Быстро пробежав по коридору, я остановилась у двери рядом с нашей и выудила из кармана шортов нож-бабочку. У нас ходить без хоть какого то оружия, тем более девчонке — дурость полная. Выщелкнула лезвие, сунула в щель между дверью и рамой,  тихонько отжала язычок замка. На верхних уровнях, слыхала, замки стоят электронные, их так запросто не вскроешь, а у нас только примитивное хлипкое механическое старье.

Эта каморка уже с год как пустовала,  бывший жилец загнулся прямо в коридоре от передоза, а новый никто не вселился, так что, смело скользнула внутрь. Я довольно давно сюда шастала, обычно когда ужравшийся отец жутко храпел, напившись как свинья, или бесился особенно сильно. Делала вид, что сбегаю, а сама сюда. Потому что, наша подземная колония это не то место, где можно одной погулять, пока папаша не перепсихует, вспоминая свою вечную лютую обиду на мою сбежавшую мать. И на корабле от него тоже не спрячешься.  Искин тут же доложит и то, что я на борту и ни в какую не даст заблокироваться где-то от единственного владельца судна. А старый козел мне даже постоянных прав управления не передавал, на каждый вылет отдельное разрешение, ещё и с ограничением по дальности.

Стены перегородок  в наших норах не намного толще дверей, так что, прижавшись ухом, я могла слышать что происходит за ней достаточно четко.

— Ну же, кончай ломаться, Ральф. Быстрее расколешься, быстрее отмучаешься. — с откровенным цинизмом пробасил кто-то. Судя по специфическому акценту — Моан.

— Какого черта, Мо! — просипел отцовский голос, — Я вам правду говорю — не знаю я ничего об этом уроде! Я со всеми потрохами предан мистеру Гано и ни за что бы не переметнулся к…

Раздались звуки новых глухих ударов, вопли, потом стоны, а я в страхе сжалась у стены. Что происходит то?

— Ральф, кончай под дурака