Гаремник. Чёрная Душа (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич Страница 24

За послание дни батальон пополнил шестью «тридцатьчетвёрками», с пушками «Ф-34», все они в четвёртую роту были мной отправлены. Там до этого два танка оставалось, я приказал передать их во вторую роту. А четвёртую вот этими новинками и вооружил. Причём всё нашёл, летая на глайдере, в тылу у немцев. Три банально застряли на мягком лугу, экипажи бросили, и три брошенные на дорогах. Танкисты с интересом изучали пушки, таких машин у нас пока не было, ну и вводили в танки в строй, там всего два на ходу. Ремонтники помогали. Также обнаружил два брошенных «КВ-2», оба передал в роту Речкина, он тогда ещё командовал. Одна стала командирской машиной, и по два танка во взвод. Три взвода. А вообще в батальоне у меня четыре роты, это так. Первая рота тяжи, и три остальные были вооружены «тридцатьчетвёрками», по семь-восемь машин. Теперь и сержанты, бывшие командиры танков, что я сохранил, начали принимать новые машины, как командиры, мой ресурс. Вот так ожесточённые бои и шли. Ночью я трижды летал к Бресту. Опустошал склады, в штабной бункер убирал на будущее, схрон рядом жилой тоже, в дивизию свою немало передал. Включая награды, но половину содержимого шкафа, другую половину себе оставил. А тут приказ, принять полк, с повышением звания, я майором стал. Оформили, форму снимал, ну и стал разбираться с полком. Для начала стал формировать тылы, у моего батальона были, теперь у полка будут. Нашёл интенданта, азампотылу. Формировал ремонтный взвод, хозвзвод и остальное. Зенитный дивизион, это понятно. Санитарный взвод тоже. Точнее всё эти подразделении мне выделили из тылов дивизии, просто часть сам вооружил, как тех же зенитчиков. Автотранспортная рота теперь своя и рота автоматчиков.

Ну и сразу стал летать ночами. Днём занят, управлял полком, сдерживая наступление противника, тем более началось то самое танковое сражение у Дубно-Луцк, что потом станет малоизвестным, а ведь оно стало крупнейшим танковым сражением в начале войны. Однако мы проиграли, вот и замалчивали. Да и за всю войну таких сражений особо не было. Так что управляя, дронами бил по скоплениям врага, а свой полк на добивание. «КВ» чисто артиллерия, раз другой нет, остальные танки добивать. И работа шла. Уже и состав у станции Лида с «КВ-2» и второй с шестью «Т-34» немцы захватили, а я за одну ночь вывез в лес рядом, и спрятал, и часть уже перевёз в полк, передавая. Усиливая два других батальона. Если все шесть танков «Т-34» вошли в состав первого батальона, всё же я оттуда, всё лучшее туда, то оставшиеся двадцать «КВ» начал передавать во второй и третий, в первые роты, также используя их как подвижные гаубицы. Да и так пополнял батальоны брошенной техникой, но только «Т-34» и «КВ», уже пять «КВ-1», были, все во втором батальоне. А мои танкисты эти машины хорошо знали, зачем разменивать на другие? Они же и новичков учили, что к нам направляли, и довольно часто, бои яростные шли и потери были. Однако и мы не были невинными овечками, боксёрской грушей безответной, а так огрызались, что немцы спешно выводили то один полк, то другой, заменяя свежими. Вот так бои и шли. Мне упал орден «Ланина», по преставлению штаба дивизии, за первые дни боёв, всё уже уничтожение двух дивизий и штаба корпуса, сказалось. Там вообще неплохо наградили нас. Да я и своих бойцов и командиров не забывал. Свои запасы использовал, как комполка стал, теперь имел право, и награждал лично. Не раз наградное оружие выдавал, у меня в полку гравёр был, делал. Медали улетали со свистом, как и ордена «Красной Звезды». А корреспондент всё также с нами, его к нам приписали, потому как мой полк часто использовали, уже выведя в резерв штаты корпуса, для затыкания дыр. На данный момент мой полк имел семьдесят шесть танков, из которых тридцать семь - это тяжи, и считался самым боеспособным. Дыры затыкали, купируя прорывы.

Пиар и тут сработал, третьего июля, мне упали шпалы подполковника, более того, четвёртого июля я принял нашу Восьмую танковую дивизию. Комдив на повышение ушёл. Приказ и Москвы пришёл. Более того, вызвали в столицу, где я посетил Кремль. Сначала Генштаб, отчёты брали, опрашивали, потом уже в Кремль. У Сталина была привычка. О которой я знал, он всегда с новыми командирами дивизий знакомился и общался лично, даже тут, во время войны, тот не изменил своих привычек. Выглядел я молодцевато, свежим, хотя спал последнее недели урывками, но держался. В самолёте пока сюда летели, поспал. Вот так пообщались, получил напутствие, пообещав бить врага, и вернулся. Тут ещё Политуправление насело. Комдив, и не коммунист. Я ещё когда командиром батальона был, отбивался от партбилета, так когда комполка стал, насели, а тут вообще встали стеной. Или-или. Плюнул, чёрт с вами, подавитесь. Написал заявление, и меня сделали кандидатом, даже не полноценным челном партии. Сразу начали, с самодовольным видом, это комиссар дивизии, ставить задачи, а я посмеялся. Просто послал его и занялся делами. Не посещал собрания как бы туда приказным томно не заманивали, обещая отобрать кандидатское корочки. Мне воевать надо, а не в пустую время тратить. Так что у нас с Политуправлением тихая неприязнь. Пополнял другие полки, часть техники ночами просто угоняя у немцев. Например, мотострелковый полк получил двадцать восемь бронетранспортёров «Ганомаг», обеспечил хорошую связь во всех полках, захватывая штабные машины с рациями у противника. Из двадцати самоходок «артштурм», сформировал самоходно-противотанковый полк. Речкин принял мой полк, я настоял, он очень хорошо осваивал всё что я давал по новым методикам, умел и главное готов был их применять, так что тот получил шпалы майора и полк, и вполне развернулся. А я пополнял другой танковый полк, доставлял в основном «тридцатьчетвёрки» и «КВ-2». В основном из Прибалтики и Белоруссии.

Так бои и шли, в дивизии уже порядка ста двадцати танков, только в обеих танковых полках, плюс ещё десять «КВ-1» и десять «Т-34» в мотострелковом полку. И два десятка пушечных броневиков в разведбате. Тот потери понёс, и немалые, это ещё до того как комдивом стал. Его на передовую как пехоту кидали, я же запретил это и стал использовать по прямому назначению и для охраны тыла. Гаубично-артиллерийский полк пополнил. А вообще странное такое выдвижение, я откровенно начхал на многие приказы и воевал как сам видел и хотел, и… побеждал. Немцы несли потери, откатывались, пленные шли, за время боёв, сначала батальоном командуя, потом полком и вот дивизией, общее количество около пятнадцати тысяч набирается. Раненные, или на своих двоих, но их отправляли в тыл. Фотографии колонн пленных тоже в газетах были. Как и трофейной техники. Часть использовали в дивизии, я даже создал трофейную роту, где два десятка танков, но они в штат не входили, как и трофейные самоходки. Я просил у комполка время привести дивизию в порядок, вывести во второй эшелон, ещё когда принял дивизию, но тот не дал. Просто нечем выполнять приказы из штаба армии. Пришлось воевать, и пополнять дивизию, формируя новые подразделения. И мне всё равно, что я не имел на это права. Хочу и делаю, выдвигая опытных командиров, тот же Кузьмин звание капитана получил и первый батальон, порядка тридцати сержантов, опытных, поднял в званиях до младших лейтенантов. Не сам. Подал рапорт в штаб корпуса, оттуда в штаб армии. И удовлетворили. Конечно были косяки, мне не доставляли топлива и боеприпасы. Это ещё когда комполка был, желали притормозить, больно ярко засветился по сравнению с другими командирами и даже генералами, что совсем даже не блещут. Но я не стеснялся сдавать такие попытки спецслужбам. После расстрела некоторых командиров, по законам военного времени тут решались такие вопросы быстро, другие как-то притихли. Да, затаились, но притихли. Будет возможность, нагадят, но пока терпели.

Моя имя звучало, из газет, и по радио. Стал известен и майор Речкин, что звание Героя получил, да и вообще в моей дивизии за бои в июне и в июле больше тридцати Героев появилось. Мои запасы наград истощились, а свежих не было, из тыла не передавали. Я летал, искал поисковым сканером Содружества, вбив, что что мне надо, в его память. И находил, в основном на складах, в сейфах запасы. Понятно там где немцы их захватили, и дивизию пополнял необходимым, тылы уж пробуксовываться начали, но там действительно запасы истощались, и вот награждал. Герои у меня бойцы и командиры, так чего мне награды зажимать? Их также получали зенитчики и медики, как и бойцы тыловых подразделений. Известный в дивизии младший лейтенант Лопарев, мой бывший боец, с Финской вместе, недавно в средние командиры поднял из старшин, так четыре медали «За Отвагу» только за эту войну получил. И всё за дело. Лопарев оказался мастером стремительных и неожиданных ударов. Командовал моторизованной группой из двух средних танков и двух «Ганомагов» со стрелками. У меня таких групп пять было. Ему я давал задания по работе в тылу противника, показывал маршрут, что за цель, и тот уходил, тропками, объезжая посты, уходя вглубь тыла и бил противника, уничтожая то что я приказал сделать. Бывало за один выход две-три цели накрывал, и возвращался. Как тут не наградить, тем более всё оформлялось чётко, за что, что и было сделано, его рапорты прикладывая. А теперь тот младшим лейтенантом стал, хотя так взводом и командует. Я ему ещё одну машину дал, три танка стало. Отлично всё шло, ну я так считаю, хотя войска фронта постепенно отступали. Наши были разбиты под Дубно, мехкорпус по факту перестал существовать, там и мне пришлось с немалыми силами и умениями повоевать. Нет, пусть нас использовали как пожарную часть, на выручку, но атаковали и били мы грамотно, используя все возможности, и закрепляя всё что сделали, а не бросали недоделав. Так несколько полков окружили, мини-котлы, и добили.